Змеиный мох (СИ)

Какими словами крыл себя и свою дурацкую принципиальность. Пока не понял, что ничего бы не изменилось, даже если б отец тогда помог. Норвежская граница, польская – без разницы. Полина ушла не потому, что стало невмоготу жить в лесу без интернета и ресторанов. Ведь терпела же столько лет. Ушла потому, что разлюбила. И вот тогда-то и вылезло: что я делаю в этой глуши рядом с этим нищим уродом?

Почему разлюбила? Почему вообще любовь приходит и уходит? Вряд ли из-за того, что туалет на улице, а вода в колонке. Пока любовь есть, ничто не пугает, а когда уходит, любая мелочь становится невыносимой.

- Нет, не просил. Короче, Миш… я рад. Жму лапу. Если что-то понадобится, ты знаешь, где меня найти.

- Спасибо, пап, - его голос дрогнул. – Да, знаю. И я рад, что ты рад. После дембеля будет месяц до начала контракта. Приеду к тебе – поговорим. А сейчас все, давай. Счастливо!

Уже отложив телефон, я сообразил, что не сказал ему о предстоящем разводе. Впрочем, это не имело никакого значения. Да и наш разговор с Полиной состоялся почти неделю назад, может, она ему и сказала. Я же не знал, когда Мишка ей звонил.

Пискнул Вайбер, и я привычно вздрогнул. Нет, корпоративная симка. Слава.

«Нашел интересный тендер. Посмотри ссыль. Завтра обсудим с Лисицыным, стоит ли подавать заявку».

Поморщившись от упоминания Лисицына, я открыл сайт и с головой зарылся в изучение. Почти до самого вечера. И только закончив, сообразил, что так и не написал Наде. Впрочем… вряд ли она огорчилась. Скорее всего, даже и не заметила.

Подержав телефон на ладони, словно взвешивая, я отложил его и пошел в душ.

[1] Максим Фокин - герой книги ""Краш-тест""

=42

Она переплела свои пальцы с моими. Подняла руки, наклонившись надо мной так, что коснулась грудью моей груди. Губами едва ощутимо дотронулась до ямочки под горлом. Я почувствовал запах ее волос – запах дождя и мокрой травы. Каждый раз, оказавшись рядом, вдыхая тонкий горьковатый аромат ее духов, прохладный и свежий, я вспоминал, как она пришла ко мне тем вечером. С каплями дождя на волосах."

"Захотелось освободить руки, чтобы крепко обхватить ее за бедра. Почувствовать ее всю, без остатка. Заполнить собою до краев. Но она еще сильнее стиснула пальцы, прижалась грудью и замерла, глядя из-под ресниц мне в глаза. А потом начала медленно, мягко сжимать и расслаблять самые глубокие женские мышцы – то ли дразня, то ли лаская. И каждый раз по всему телу пробегала судорога мучительно-сладкого, почти невыносимого наслаждения, от которого темнело в глазах. Пока темнота эта не взорвалась ослепительным светом…

Светом, который пробрался под закрытые веки одновременно с мерзким воем будильника.

Я застонал от разочарования, перевернулся на живот и впился зубами в подушку.