Змеиный мох (СИ)

Чтобы не пытался использовать свои личные связи. Ни для чего. Ни место потеплее, ни должность получше. Ничего не надо. Не обижайся, но я всего добьюсь сам. Или не добьюсь – но тоже сам. Скажи, ты деда просил помочь, когда институт заканчивал?

Предательски защипало в носу. Всплыло как наяву…

До распределения оставалось дней десять, меня отпустили в увал. Отец тогда был начальником Калининградского погранотряда, дослуживал последний год до пенсии. Когда я пришел домой, Полина, от которой остались одни глаза и грудь, кормила трехнедельную Жанну. Рядом, держась за стул, топтался и ныл годовалый Мишка. Поцеловав Полину в макушку, я подхватил его на руки, и в этот момент меня позвал отец.

«Ну что? – спросил он мрачно, когда я вышел на кухню. – Еще не сказали, куда зафигачат?»

«Нет пока, - насторожился я. – А что?»

«А то. Я узнал. В Борисоглебск поедешь».

«Подожди. Это же где-то под Ярославлем? Или под Воронежом? Что мне там делать?»

«Учи матчасть, чучело. Это погранпереход к норвегам. Заполярье».

Я ошарашенно молчал. Учитывая мой семейный статус и двоих детей, мне обещали какую-нибудь заставу поблизости. Рядом с домом, считай. И вот такой сюрприз.

«Ну и что теперь? С двумя малыми? Хрен на узел завязывай, если до такого возраста дожил и резинками пользоваться не научился».

Сказать на это было нечего. Резинки мы с Полиной оба презирали. А ничего другого, пока кормила, врачи не рекомендовали.

«Сейчас можно и так, - уверяла она. – Кормлю же».

Мне бы включить логику: откуда тогда на свете берутся погодки? Но какая, нафиг, логика, когда от желания в глазах темнеет?

«Короче… попробую что-нибудь сделать. Вони, конечно, будет – не оберешься. Пристроил Лактионов сыночка под крылышко. Но куда деваться? Город точно не обещаю, разве что Нестеров или наш Озерск. Поживет пока Поля у нас, потом приедет к тебе».

«Не надо, пап. Куда пошлют, туда и поеду».

Каким трудом мне дались эти слова! Не скажи я их, может, вся жизнь по-другому сложилась бы. Но… пользоваться его положением – это было мне поперек горла. Он всегда учил меня: добиваться всего своими силами, не выезжать на чужом горбу. Сам был таким, и отец его тоже.

Он обложил меня в три наката, яростно сверкая глазами и шевеля усами.

«Будь ты один, даже в голову не пришло бы хлопотать. Хоть бы на луну отправили, мать твою. Но у тебя жена – соплячка, которая не поняла еще, во что вляпалась, и двое младенцев».

«Мать была всего на год старше, когда к тебе в Грузию приехала, - упрямо возразил я. – И я был годовалый, как Мишка».

«Ты не ровняй Грузию и Заполярье, а одного ребенка с двумя. Короче, я узнаю, что можно сделать».

«Нет!»

«Ну, как знаешь, - он встал и махнул рукой. – Только когда она тебя бросит… если бросит, не жалуйся».

Сколько раз я вспоминал это, когда Полина действительно ушла.