Змеиный мох (СИ)

Могу заехать».

И отправил быстро – чтобы не передумать. Ответа не было долго, и я успел сожрать собственную печень. Потому что противоречил сам себе. Говорил, что не буду пытаться отбить ее у Лисицына, а сам никак не мог оставить в покое. И ведь почти получилось убедить себя в том, что она мне не нужна. Если бы не эта ее авария… Хотя, наверно, все равно бы сорвался рано или поздно. А теперь вел себя как мальчишка, который плюет в девочку жеваными бумажками через трубочку: ну посмотри же на меня! Сделай шажок навстречу!

«Спасибо, не надо».

Умойся, идиот!

Хорошо хоть написал, а не приперся без приглашения. Или… надо было как раз так – без приглашения?

«Привет, Надя, был рядом, решил заехать».

Ну выгнала бы. Или просто не открыла дверь. А может, и нет. Может, и открыла бы. Только теперь поздно пить боржоми, когда почки отвалились. Русским языком сказано: отстань ты от меня уже.

Сто сорок шесть процентов идиот!

Надо было сначала ей написать, а потом гантелями махать. Хоть отвлекся бы.

Шажок навстречу? Так ведь, может быть, она его и сделала. Тогда, у меня в кабинете, когда спросила, почему я так официально к ней обращаюсь. А я ее обломал резко. Кто знает, может, именно тогда она свой выбор и сделала. Нет, не между ним и мною, – кто я ей?! - а между разрывом с ним и продолжением отношений. Может, это я своим тупым игнором подтолкнул ее обратно? И теперь с этим уже ничего не поделаешь. И нет никакого смысла жевать сопли.

Встал с дивана, вытащил из кладовки тряпки, ведро, налил воды и занялся уборкой. Тоже хорошее лекарство от хандры. Тем более когда в квартире девяносто квадратов общей площади, паркет, требующий натирки, и потолки в три с лишним метра.

Квартиру эту правдами и неправдами получил мой дед, которого я никогда не видел. В семидесятые годы он занимал в горисполкоме какой-то не последний пост, связанный с капитальным ремонтом жилого фонда. Вот в одном из домов на Лермонтовском ему и удалось отхватить лакомый кусочек… с воловий носочек. От огромной коммуналки отрезали две комнаты, кухню и большую кладовку, в которой оборудовали санузел.

Сейчас все здесь было запущено до невозможности. Когда бабушка шесть лет назад умерла, мама сначала хотела квартиру продать и построить под Кёнигом большой дом. Но потом подумала, что, может, после моего увольнения мы захотим в ней поселиться."

"Полина Питер не любила, а этот район – особенно. Называла унылой достоевщиной. Зато я был влюблен в него с детства. Для меня это было такое… сосредоточие питерской магии и мистики. Покровский остров – далеко не все питерцы знают его название. Рядом Никольский собор – в ясную погоду одного цвета с небом, солнцем и облаками. Голубой с белым и золотым. Семимостье: стоишь на одном мосту и видишь вокруг другие шесть. Там исполняются желания.