Змеиный мох (СИ)

Я встал, оделся, собрался. Полина сидела на кровати, молча кусая губы и не глядя на меня.

«Скажи, что на заставе ЧП, срочно вызвали».

Она кивнула и тихо сказала:

«Прости…»

«Уже неважно».

Это была неправда. Но… в общем, да. Неважно.

Поцеловав спящих детей, я вышел из дома и пешком добрался до вокзала. И когда приехал в Кёниг, один, родители даже ни о чем не спросили. Все было ясно без слов.

=38

В субботу я проснулся по привычке в шесть утра. За окном было так темно, словно кто-то перелистнул день и сразу начался вечер. Карниз громыхал на ветру и гудел от прямых попаданий тяжелых капель. Клочковатые серые облака неслись, обгоняя друг друга и едва не задевая крыши."

"Как будто осень началась, подумал я. Хотя почему как будто? Первое сентября – и правда началась.

Полтора часа силовых и растяжки под тяжелый металл. До седьмого пота. Пока не покажется, что вот сейчас сдохнешь. Потом ката, одна за другой – на втором дыхании. Душ, завтрак и… И что дальше?

Да черт его знает. Впереди длинный пустой день. Обычно, когда было время, гулял по Питеру, весь центр исходил вдоль и поперек, километров по пятнадцать-двадцать за раз. Но в такую погоду хорошая собака хозяина из дома не выгонит.

Собака… Собака у меня была, давно. Разумеется, немец – какая еще может быть на заставе? По недосмотру привезли из питомника щенка с прибылым волчьим пальцем на задней лапе. Очень серьезный баг для служебной собаки, если не удалили в первые дни жизни. Потом – только под наркозом, и все равно такая уже считается негодной. Должны были отправить обратно, но я выпросил у отца. Кто бы возразил начальнику? Звали его Дин. Денька и Динька, говорила мама.

Мы тогда уже жили на заставе под Озерском, в Прибалтике, и я скучал по мелкому Максу, оставшемуся в Ахалцихе. Получилось, что Дин мне его заменил. Вот так и росли мы вместе. Две дочки старшины не в счет – одна совсем маленькая, вторая на четыре года старше, не компания. Парни-проводники разрешали мне заниматься дрессировкой вместе со служебными собаками, и я мечтал, что когда-нибудь мы с Дином задержим самого ужасного и опасного нарушителя границы. Утрем всем нос. Он умер через два месяца после рождения Мишки. Старый, почти слепой, но не отходил от него – охранял.

Если б я и завел собаку, то только такую же. Хотя второго такого же Дина, разумеется, уже не было бы. Но куда мне сейчас ее? С утра до позднего вечера на работе. Может, в старости. Довести до ума дом в Змеином мху и поселиться там с овчаркой. «Камин затоплю, буду пить. Хорошо бы собаку купить…»[1]

Подсознание с упорством маньяка-мазохиста без конца наводило на воспоминания о тех трех днях. О Наде.

Я взял телефон, долго крутил его в руках, пока чуть не уронил на кафельный пол. А потом написал – как в воду нырнул:

«После обеда буду на Гражданке.