Могильщик из Таллина

Она петляла, уходила то влево, то вправо, а затем так сужалась, что казалось такси застрянет между старыми, вросшими в мостовую зданиями-исполинами. Они будто стражи, охраняли древний Таллин. Наконец показалась Церковь Святого Олафа."

"Варнавская и Ардашев вышли из машины. Из гавани слышался надрывный гудок парохода, покидавшего порт. Пахло морем. Клим Пантелеевич поднял голову. Шпиль храма вонзался в нависшее над ним облако, точно копьё Люцифера в тело ангела.

— В Ревеле запрещено возводить здания выше этого собора, — пояснила Анастасия.

— Представляю, как он изыскан внутри.

— Православные храмы роскошнее. Да вы сами сейчас в этом убедитесь.

— Охотно верю, — ответил Ардашев и, щёлкнув карманным «Мозером», добавил: — Давайте заглянем в него чуть позже. Для начала я бы хотел побродить вокруг. Возможно, мы найдём какого-нибудь чичероне, чтобы осмотреть эти склепы.

— Вам нравится ходить по кладбищам?

— «Нравится» — не совсем подходящее слово. Скорее — меня «влечёт» на погост. Эпитафии — грань между прошлым и настоящим. Я давно ими интересуюсь. Некоторые даже записываю. В них краткость и философия бытия.

— Никогда об этом не задумывалась.

— Человек оставлял рисунки на камне, ещё не умея писать. Первые эпитафии — наскальные изображения. Их много на Кавказе. Особенно в горах. Но виртуозами прощальных изречений были римляне.

— А рыцари в Средние века?

— Они во многом повторяли римские.

— А православные?

— Наши более лиричны.

— Лирика свойственна русской душе.

— Тем не менее, все народы похожи. К примеру, мы боимся «пятницы, тринадцатого». Называем такое совпадение дня недели и числа ведьмиными днями, и прочим потусторонним шабашем всякой нечисти. Допустим, цифра 17 для нас ничем не примечательна, тогда как для итальянцев она слывёт несчастливой, как наша чёртова дюжина.

Варнавская склонилась над старым камнем, поросшим зелёным мхом, и прочла:

— Что написано вначале не ясно, затем следует «I», далее тоже не понятно, но потом опять «I». Похоже на какой-то титул. Но имя покойного — Gert Witte. Ага, вот и дата рождения. Первые две цифры видны хорошо — 15, третью трудно разобрать, а четвёртую — вообще невозможно.

— Зато ясна дата смерти — 1560.

— В этот год эстонцы сражались с русскими, пришедшими завоёвывать Таллин, но здешние воины его отстояли, — пояснила Анастасия.

— Ливонская война времён Ивана Грозного?

— Точно.

— Возможно, «хозяин» склепа погиб в бою. Тогда ему вряд ли более сорока, — предположил Клим Пантелеевич.

— Кажется, вы правы. Третья цифра рождения похожа на двойку. Значит, 152…

— Да какая, в сущности, теперь разница?

Ардашев и Варнавская прошли к следующему захоронению. Вдруг сзади послышались шаги. Частный сыщик обернулся.