Будь моей ведьмой

 — А что я там должна была увидеть?!

— Да ничего, — кое-кто снова вернулся к поглаживаниям, — я просто такой злой был, что покусал тебя немного… за попу.

— Что???

— Чего ты орешь? — Князь смотрел на меня ну очень обиженными глазами. — Между прочим, заметь, я хоть и был зол, но тебя не будил, скандалов семейных не устраивал и не вопил: «Что ты делаешь у темных, женщина?!» А попа, — взгляд его сделался мечтательным, — ну тут уж, Ритусь, я ничего не мог с собой поделать, у тебя такая потрясающая… Мм. Что-то мы свернули с темы выполнения супружеского долга.

Хмуро глядя на няшку бессовестную, решительно произнесла:

— Я хочу видеть свою… ну ты понял, о чем я!

Кое-кто нахмурился и возмутился:

— Рит, ну ты нашла время для самолюбования, а…

— Я хочу увидеть! — заорала я. — Не обсуждается! Найди мне зеркало, ты… извращенец клыкастый!

Извращенец клыкастый сузил глаза от ярости, нахмурился и очень недобро произнес:

— Ладно, как пожелаешь, дорогая.

После чего слез с меня, спустил меня со стола, развернул к себе спиной и скомандовал:

— Нагнись.

— Что? — не поняла я.

— Нагнись, я сфоткаю, у меня телефон с собой, — выдал Стужев.

Молча посмотрела на двери — закрыто. Прислушалась к происходящему в замке — тишина. Вспомнила, что Стужев мне как-никак муж и все там он уже видел, и вот даже покусать умудрился. Решила, что ничего в этом такого нет, я нагнусь, он приподнимет юбку и сфоткает, и все. Вот, все очень просто, и потому уверенно сказала:

— Нет.

Да, женская логика — самая логичная логика в мире, даром что мир фэнтезийный.

— Не понял, — собственно, не понял Саша.

Используя стол в качестве опоры, отошла от Кощея-младшего, доковыляла до стула, стерла с него остатки салата, который был сброшен, видимо, в момент нашего поцелуя, села и принялась расстегивать застежку пыточной стриптизерской обуви, попутно обрадовав некоторых:

— В общем, ты мне теперь еще и за покусанный филей должен!

Улыбнулся, подошел, и то, на чем я собиралась потерять все ногти, расстегнул легко и быстро. Затем стянул паутину из кожи и страз, освободил мою ногу, а после… нежно погладил, ласково-ласково, и приступил ко второй застежке. А я сидела, смотрела на него, на косую челку, сейчас прикрывающую правый глаз, от чего взгляд у Саши становился совсем лукавым…

— Так что там с драконами? — спросил спокойно, все так же стоя передо мной на одном колене, как рыцарь.

Мой злодейский рыцарь.

— Да я им Слово сказала, — честно призналась, — и теперь в них искра самосознания пробудилась. Саш, а ведьма эта, с которой ты был, где?

— Ведьма на задании, — чуть поморщившись, словно вспомнил о неприятном, ответил Стужев. — Мне пришлось ее бросить и мчаться на спасение жены из цепких лап индивидов с пробужденным сознанием.

И взгляд злой и суровый.