Станешь моей победой

Она медленно расползается по всей поверхности, жжет и пульсирует. Но я не оборачиваюсь. Знаю, кто стоит позади.

— Аня! — Мир таким тоном произносит мое имя, что в жилах кровь стынет.

Я ощущаю его взгляд кожей. Я чувствую его телом.

Прижимая цветы к груди, делаю разворот на сто восемьдесят градусов и сталкиваюсь с такой тьмой, что ад может показаться уютным местечком. Меня словно опустили на самое дно, пробуждая все мои страхи.

Сердце превращается в гранату, сорви чеку — рванет, подорвав все вокруг. Все тело простреливает трожь, и пульс долбит. Под действием убийственной дозы адреналина вся сжимаюсь. В меня будто тысячи мелких осколков врезаются, без обезболивающего потроша плоть.

Сильнее впиваюсь пальцами в дверь автомобиля и с жалостливым выражением лица едва заметно мотаю головой.

«Не останавливай меня. Не догоняй. Позволь уйти сейчас»…

— Аня, как это понимать? Ты ведь это не всерьез? — цедит сквозь зубы Мир, играя желваками. Застыв в метре от меня, отражает знаки и всем видом показывает, что не будет никакого компромисса. — Ты, блядь, с ним уезжаешь? — смотрит так, будто бы видит насквозь.

Я лишь открываю рот, но не могу вымолвить ни слова. В груди мерзко ноет, а ненависть к своей слабости и бесхребетности растет в геометрической прогрессии. Как можно быть такой безвольной?

— Молодой человек, вам что-то нужно? — привычно сдержанно и, как всегда, не вовремя вмешивается Плутос.

— Мирон, давай не сейчас… — шепчу задушено, забывая моргать. Голос глохнет и все слова кажутся тупыми и хриплыми. — Мне нужно ехать.

Кивнув Албанцеву, собираюсь сесть в машину, как вдруг Мир резко ловит меня за руку и, швырнув букет на асфальт, при этом дважды придавив его кроссовком, оттаскивает от машины.

— Никуда ты с ним не поедешь! — агрессивно рычит Савельев. Замечаю, что колошматит его ничуть не меньше, чем меня. — Тихая, блядь! Скажи, хоть что-нибудь! Я же… Твою мать…

— Молодой человек, не трогайте ее! — подоспевший Плутос тут же закрывает меня собой. — Вам лучше уйти.

— Ебало завали! — закатив рукава толстовки, Мир сжимает кулаки, принимая боевую стойку.

Господи, только потасовки мне тут не хватало! Мы и так привлекли лишнее внимание. И если об этом узнают родители… Боже, что будет тогда…

Если прознают, если Плутос расскажет… Век мне воли не видать.

Спаси и сохрани… Избавь… Убереги… Защити…

— Мирон… Мир, не надо… — накрывая его кулаки ладонями, медленно опускаю их. — Плутос, — переводя взгляд на Албанцева, пытаюсь хоть как-то разрулить ситуацию, которую сама же заварила, — дай нам, пожалуйста, минуту, и поедем.

— Анна, мы с твоим отцом договаривались, что…

— Минуту, и поедем! — повторяю с нажимом. Интонацией показываю, чтобы Албанцев не лез туда, куда не просят.