Станешь моей победой

На нашем месте, а если быть точнее — на остановке, вижу машину Мирона. Он, как всегда, улыбается и машет мне рукой. Но сразу после этого в грудь прилетает точный удар в сердце, нанесенный совестью. Хочется согнуться пополам, чтобы перетерпеть ноющую боль, но все, что мне остается, стиснуть зубы и двигаться вперед.

Задыхаясь от своей беспомощности и бесхребетности, не знаю, как смотреть Миру в глаза. Нет, не из-за того, что было ночью. Наоборот, я чувствую, что мы стали еще ближе. И теперь такой контакт не кажется мне каким-то неправильным и запретным. Эта ночь была волшебной. Мы тонули в нежности. Мы дарили друг другу ласку. Мы чувствовали. Мы были собой. Настоящими…

И я хочу до конца. Лучше. Ближе. Оставаться его особенной. Потому как находиться в объятиях любимого человека и считывать любовь в его глазах — это лучшее, что случается с человеком.

Но стоит ли рассказать Мирону о Плутосе?

Наверное, пока у меня не хватит на это смелости…

— С тобой все хорошо? — спрашивает Мир, но я каким-то странным образом пропускаю этот вопрос мимо ушей. — Ань, я не умею читать мысли. Что случилось?

— Прости… Прости… Я сегодня немного не в себе, — переплетая наши пальцы, с трудом подбираю слова.

— Это из-за…

— Нет! — тут же обрываю Мирона. — Не смей даже думать об этом! Ночью все было прекрасно. Мне было очень-очень хорошо с тобой. Просто… — в голове проносятся сотни ужасных мыслей, которые я никак не могу обуздать. — Дашь немного времени? Мне нужно в себе разобраться.

— То есть… Объясни, что это значит? — Мир тут же меняется в лице и одергивает руку, перемещая ладонь на коробку передач. Скулы начали ходить ходуном, а карие глаза цвета горького шоколада стали на несколько оттенков темнее. — Как это, блядь, понимать, а? Что значит: «Мне нужно в себе разобраться»?

Вжимаюсь спиной в сиденье. Кусая до боли губы, прогоняю страх. Но от него так просто не уйти и не спрятаться. Он быстро просачивается в каждую клеточку тела, словно червь, который порабощает наш мозг и управляет нами.

— Мои родители… Они хотят… Нет… Они даже настаивают на том, чтобы… Боже… — пытаюсь дышать глубже, чтобы успокоиться, но меня всю трясет.

— Говори уже! Я начинаю нервничать. Закипаю, Тихоня. Не тяни! — рявкает Мирон, занимая на парковке студенческого городка место под номером «66/6».

«66/6»…

Три шестерки. Число зверя.

Уверена, это какая-то игра судьбы.

— Ладно, проехали… — чтобы не зацикливаться на числах и еще больше не накручивать себя, позволяю отпустить ситуацию хотя бы до вечера. — Мир, ты главное помни, что ты самый-самый. Лучший. Мой.

— Ты меня пугаешь, сладкая, — хрипит Савельев, воруя короткий поцелуй. — Ань, если тебе нужно с кем-то поговорить, я готов выслушать.

— Нет, все в порядке, — продолжаю проталкивать ложь.