Станешь моей победой

Влажно целую обнаженную грудь, играя с острыми словно пики сосками, медленно курсирую к югу, смакуя каждое прикосновение к коже и собирая ртом мурашки. Аня цепляется за мои плечи, снова оглушает стонами. И эти сексуальные звуки срывают мне башню.

Она всегда такая отзывчивая? Она везде такая сладкая?

Я хочу попробовать ее всю. Пометить каждый сантиметр идеального тела, оставить не то что засосы, а шрамы оставить хочу.

— На взлет идем? — вроде как задаю ей вопрос, предоставляя право выбора, но каким бы ни был ответ, я украду у Тихони еще один оргазм.

— Мы же уже летали, Мир, — приподнимаясь на локтях, новенькая часто дышит. Внимательно смотрит за тем, как мои поцелуи спускаются все ниже.

— Мне всегда тебя будет мало, Тихоня. И в моей зависимости виновата только ты, — поднимаю голову и смотрю ей прямо в глаза.

— И в чем же моя вина?

— Твое преступление — твоя красота… — припечатываю одержимо и снова возвращаюсь к поцелуям.

Лаская талию, бедра, целую Аню в районе солнечного сплетения, при этом глубоко втягивая носом кислород, смешанный с ее запахом. Дикое, животное желание сотрясает меня до самых пяток. И это уже не изменить."

"Я спускаюсь ниже и провожу языком по ее плоскому животу, рисуя круг вокруг аккуратного пупка, останавливаюсь у резинки шорт, цепляю ее зубами и, вибрируя весь от похоти, медленно тяну вниз. Мышцы сводит от напряжения, а налитый до предела член болезненно пульсирует и требует жесткого траха, но я снова задвигаю его, одержимый желанием довести Колючку до оргазма.

Стягивая с Тихой шортики, вижу на ней белые хлопковые трусики с маленьким бантиком. Вроде бы все максимально скромно, но, блядь, даже сейчас она выглядит как Богиня. Моя Богиня. И я хочу ее всю.

— Я тебя… Сейчас… Сейчас полетаем, маленькая, — сам путаюсь не только в словах, но и в ощущениях. Когда Тихая лежит вся раскрытая для меня, трудно вообще думать о чем-то другом, отвлеченном. Да меня словно какой-то дрянью накачали, от которой башню сносит.

Поддеваю пальцем резинку трусиков. Целуя внутреннюю сторону бедра новенькой, чувствую, с какой скоростью во рту слюна накапливается. А когда касаюсь плоти губами через хлопок, Тихая вскрикивает от неожиданности и тут же отползает к изголовью кровати. Смотрит на меня безумный взглядом, колышется вся. А в широко распахнутых глазах — стыд, страх и желание.

— Нет… Нет. Что ты… Не надо… — шелестит Аня. Сжимается вся и пытается подняться.

Резко подлетаю и снова укладываю ее на кровать.

— Доверься мне… — выдаю, задыхаясь. Хотя мой скрип больше на мольбу смахивает. — Все будет хорошо. Ты мне доверяешь? Доверяй, Ань… Доверяешь?

И мой порочный ангел кивает…

Предохранители летят к чертям собачьим. Когда Тихоня теряется от смущения, я готов сожрать ее, проглотить всю.