Станешь моей победой

Сейчас я собираюсь сказать ей то, чего не говорил ни одной другой девушке. Все, я конкретно поплыл. Пропал! Для меня это пиздец, как дико, но с Тихой по-другому не получается. Каждый раз в ахуе от того, как реагирую на все, что с ней связано. — Ты мне нравишься, Аня Тихая. Хочу, чтобы ты стала моей девушкой.

Тихоня зависает, цепенеет. Если бы не рваное дыхание и редкие взмахи ресниц, подумал бы, что отстегнулась.

В ожидании ответа сердце принимается шарахать громкими глухими ударами. Тук-тук… Тук-тук… Сам, блядь, теряюсь от этой затяжной паузы, даже дурно становится. Пульсация в висках нарастает, сдавливая череп. На нервяке накаляюсь так, что искры летят. Я не могу потерять ее.

— Нам нельзя, Мирон, — больно бьет ответом Аня. Но по глазам вижу, как тяжело ей даются эти слова. Но если она борется сама с собой, значит, у нас еще есть шанс.

— Почему? — убирая с ее лица прядь волос, крепче обнимаю.

— Прощаться будет больно.

— Я никому тебя не отдам, — толкаю слишком агрессивно. Но не потому, что злюсь. От мысли, что она может принадлежать другому, внутри все сжимается, и сознание летит.

— Мы же можем просто дружить. Серьезно, Мир, давай не будем усложнять?

Что она мне тут загоняет? Сама понимает, как глупо ее слова звучат? Осознает, как больно они под ребра бьют?

— Дружить? — ухмыляюсь нервно. — Я, блядь, думаю о тебе каждую секунду. Я, сука, с ума от тебя схожу, а ты тут про дружбу заливаешь. Ни хрена, Тихая. Ты — моя, — аккуратно поднимаюсь, придерживая Аню за бедра, и укладываю ее на кровать. Нависая сверху, в глаза бездонные заглядываю. И, как всегда, вижу в ней вселенную. — Не отпущу…

— Мир, не говори так! Это неправильно.

— Правильно… Неправильно… Можно… Нельзя… Похуй, Тихая… Либо ты со мной, либо ни с кем. Я все равно не позволю тебе быть с другим. Вот такой вот я монстр. Лучше скажи, что ты моя, и… Поцелуй меня, Ань.

— А ты эгоист и собственник, Савельев! — возмущенно говорит Тихоня, пряча улыбку. Но этот голос, знакомый до каждого децибела, пробирает меня до дрожи.

— Ага, — киваю и ловлю ее губы.

Аня протяжно выдыхает, но не сопротивляется, позволяя мне целовать себя. Губы Колючки теплые и мягкие, и от них по всему телу расползается приятная истома. Слегка прикусываю ее нижнюю губу, заставив новенькую тихо застонать, и провожу языком по верхней. Аня подается мне навстречу, выгибается, словно кошка. И в этот момент я забываю, где нахожусь, полностью сосредоточившись на Тихоне.

Задирая футболку, начинаю путешествовать по ее телу, вырисовывая разные маршруты. Прикусываю кожу на плече, оставляю засос. Знаю, что Аня за это отчитает меня, но так я, будто присваиваю ее себе.