Притворись моей любовью

Хоть мысли я не читаю, но и без этого было понятно, что в голове Брамиона сейчас шторм. Мне даже было немного жаль этого бесшабашного дракона, кажется, слишком много на него свалилось в последнее время.

Брам так крепко ухватился за раму зеркала, что оно треснуло. Осколки посыпались на пол, и их звон привёл Кадума в чувство. Он сполз по стене и уселся прямо на пол.

— Как ты там это назвал? – потерянно пробормотал он.

— Бейтир. Получеловек-полудракон. Промежуточная стадия превращения дракона. Раньше, много лет назад, почти все драконы так умели, что давало им колоссальное преимущество в бою, так как они могли использовать манёвренность маленького тела человека и скорость, силу дракона. А потом бейтиров становилось всё меньше и меньше. За последние лет ну минимум двести ни про одно подобное превращение никто не слышал.

— И истинных у драконов не было столько же…

«Интересное совпадение. Наличие истинности влияет на способности к превращению? Исчезла способность обращаться в бейтира, следом пропала истинность? Или наоборот? Занятно. Надо будет об этом подумать на досуге. Такие сведения – ценный товар».

К огромному моему удовольствию, Брам снова принимал человеческий облик, только медленно и неуклюже: один глаз уже был человеческий, второй драконий. Рот тоже стал обычным, а вот клыки не уменьшились. Быстрое превращение – дело тренировки, которой у Брама, конечно, не было. По-моему, запрет правящей драконьей династии на превращение в драконов, кроме как на войне, пошло на пользу всем в Кеалмэ, кроме самих драконов.

Я подошёл к Брамиону.

— Кадум, я не меньше твоего обескуражен тем, что Граней в шкатулке нет. Вместо того чтобы зеркала тут бить, надо думать, что делать дальше.

— Вот ты и думай! Только в этот раз придумай что-нибудь нормальное! – огрызнулся Брамион. Он уже полностью принял человеческий облик и сидел на полу, вцепившись в волосы. – Пошли искать, Брам, артефакт точно у вампира, Брам, вернёшь свою истинную, Брам, – передразнил он меня и посмотрел с отвращением. – Какого пекла я вообще с тобой связался? Может, вот это, – он показал на своё лицо, – тоже твоих рук дело, а? Пока ты не явился, такого не было!

Я, конечно, привык, что демонов, мягко говорят, недолюбливают, но Кадум уже нарывался.

— Да что ты говоришь? Вечно у тебя кто-то виноват. Грани не нашли – виноват Доментиан, проморгал девицу у себя в кровати – виновата Деверо. И только Кадум у нас чист как слеза! А пить до беспамятства тоже я заставлял?

— Если я такой никчемный, что ж ты ко мне за помощью обратился?

— Знал бы, что это будет за помощь, обратился бы сразу к мурлоксу. От него и то больше пользы. Ах, простите, Козетта не умеет малевать картинки и вздыхать ежесекундно по своей истинной.