Притворись моей любовью

Кое-как заделав дыру в стене, я и Брам выбрались из башни, уселись у её подножия, привалившись спинами к холодному камню. Кадум показал на звёздное небо и тихо сказал:

— Мадлен бы понравилось.

— Да всякой девице нравятся звёзды.

— Неправда, не всякой. И у Мадлен к звёздам особая любовь.

Я раздражённо выдохнул, о Шантиль Брам может говорить бесконечно, поэтому я ничего не ответил.

На небе падающие звёзды чертили яркие штрихи. Прохладный ветер шелестел в кронах. Тихо и спокойно. Если бы Кадум не ёрзал и не косился на меня!

— У тебя точно ничего не было с Мадлен?

Кадум повернулся и внимательно всмотрелся в моё лицо, точно следователь на допросе.

— Точно! Я разговаривал с ней только один раз. И всё, что она сделала, когда меня увидела, так это чуть не умерла от страха и окатила грибным супом.

Брам запрокинул голову и расхохотался. Я ему не мешал веселиться: его накопившиеся эмоции от пережитого били через край и требовали выхода. Отсмеявшись, Кадум бесцеремонно толкнул меня локтем и сказал:

— Очень похоже на неё. И кстати, забери свои слова обратно. Мадлен не занудная и не скучная. С ней каждый день полон загадок и сюрпризов. — Кадум мечтательно уставился в небо. — Например, я никогда не знаю, обо что она решит споткнуться. Нужно постоянно за этим следить, чтобы вовремя её ловить. А ещё у меня ни разу не получилось угадать, каким цветом она измажет мне куртку, когда мы работаем в студии. — Брам кивнул на огромную голубую кляксу на правом рукаве. — Думаешь, я сам так заляпался? Это Мадлен хотела написать речной пейзаж. А вот тут, — он показал на оранжевое пятно выше локтя, — нам задали натюрморты, и она выбрала персики. А это…

— Я понял, Брам! Ты влюблённый идиот.

— Да ладно тебе, ты тоже когда-нибудь влюбишься, – брякнул Кадум, и смешно стало уже мне.

Я посмотрел на него в упор, не зная то ли засмеяться в голос, то ли просто обойтись презрительным «пф-ф». В его роду точно были сумасшедшие, не иначе.

— Дай! — Брам требовательно протянул ладонь. — Хоть рассмотрю получше, ради чего столько усилий.

Я недовольно взглянул на Кадума, но шкатулку из кармана достал.

— Держи. Только аккуратно, Грани сделаны из хрупкого стекла. Разобьёшь — тебе не жить.

Брам с самым серьёзным видом кивнул, но едва успел взять в руки шкатулку, как её крышка приоткрылась, и мы с ужасом увидели, как наружу скользит артефакт.

Я едва успел. Грани покачивались у самой земли на цепочке, зажатой в моём кулаке.

Когда-нибудь я разорву этого дракона на куски!

— Брам! — процедил я. — Ты что творишь?

— Да я не хотел... Я случайно! — попытался оправдаться Кадум, неуверенно улыбнулся и отодвинулся подальше. — С каждым может произойти.

— Но с тобой «случайности» происходят удивительно часто.