Мужчина из моего прошлого

Никакого другого имени для мальчика не представляю. Еще мне нравится Владислав, но это имя я бы дала, если бы Дима был жив.

— Дмитрий Дмитриевич? — удивляется.

— Да, именно так.

— А фамилия Соболев будет?

Вот это уже более сложный вопрос. Так как мы с Димой не состояли в браке, для того, чтобы установить его отцовство, мне придется подавать в суд и доказывать этот факт. Но папа очень просил меня не делать этого, ведь тогда вскроется, что я состояла в романтических отношениях с братом папиного подсудимого, который еще и сам проходил свидетелем по делу. И к отцу сразу же возникнет вопрос, почему он дал Антону условный срок, когда надо было давать реальный.

— Нет, фамилия наша будет, — отвечаю с горечью. — Рузманов.

Из-за папы я не смогла быть с Димой, из-за папы я теперь не смогу дать ребенку фамилию его родного отца.

Я злюсь на папу, в глубине души виню его в том, что произошло с Димой, но в то же время понимаю: если бы не отец, я бы уже потеряла ребенка. Папа приходит ко мне почти каждый день, у меня лучший врач, я обеспечена всем необходимым. Это счастье — попасть в моей ситуации именно в эту больницу, именно к Игорю. И устроил меня сюда папа, подняв все свои связи.

— Главное, чтобы ребенок здоровый родился, — тихим голосом произносит мама.

Мне настолько удивительно слышать от нее что-то подобное, что я поворачиваю к ней голову. Она правда переживает за моего ребенка?

Горло стягивает тугим комом. Быстро отворачиваюсь обратно к потолку. Нет, я не могу простить мать за то, как она относилась и продолжает относиться к Диме. Даже зная, что он погиб, она продолжает поливать его грязью.

— Мне жаль, что ты не захотела получше узнать Диму и даже не дала ему шанса, — произношу глухо. — Для тебя он навсегда останется отморозком и уголовником, который сломал мне жизнь. Ты всегда казалась мне такой умной, мама. Я всегда так хотела быть на тебя похожей. А сейчас больше всего на свете я боюсь однажды стать такой, как ты.

Мать молчит, а я продолжаю смотреть ровно на лампу в потолке. Мне уже хочется, чтобы она ушла и больше не приходила. Не было ее три месяца, и пускай еще столько же не приходит."

"— Мне тоже жаль, что ты променяла то светлое прекрасное будущее, которое тебя ждало, на какого-то парня, — произносит с отчаянием. — Посмотри на себя, Соня. Ты могла бы сейчас учиться в МГУ, потом могла бы поехать учиться за границу. А в итоге ты в больнице с ребенком от… — она запинается. Наверняка хотела сказать «с ребенком от отморозка» или «с ребенком от уголовника». — Тебе ведь всего лишь восемнадцать лет, Соня.

— Дима — лучшее, что было в моей жизни.

Мама тяжело вздыхает. И в этом ее вздохе столько укора и осуждения.

— Уходи, — не то прошу, не то требую.