Мужчина из моего прошлого

И как будто бы не было этих семи лет, как будто бы я не умирала от тоски по нему, как будто бы не рыдала ночами в подушку, оплакивая его «смерть».

Как будто бы не злилась, не ненавидела, когда он объявился. Как будто бы не хотела стереть его из памяти. Как будто бы не согласилась на переезд в Израиль, чтобы быть подальше от него: не встречать, не видеть.

Наслаждение затапливает меня, заполняет каждую клеточку тела. Это так сладко, так прекрасно. Как американские горки, как прыжок с парашютом.

Дима ускоряет темп, мой голос уже сорван от стонов. Оргазм неминуемо приближается. Дима чувствует это, снова целует в губы, а потом отрывается и спрашивает на ухо:

— В тебя или на тебя, Белоснежка? Выбирай.

— На меня, — сбивчиво шепчу.

— А может, сестричку для Владика? М?

Если бы я могла контролировать свое тело, то влепила бы Соболеву пощечину. Но находясь почти на самом пике наслаждения, чувствуя его неминуемое приближение, я могу только отрицательно качнуть головой.

Под Димин тихий зловещий смех я срываюсь в пропасть, лечу, парю. Взрыв внизу живота расходится по всему телу, из глаз брызжут слезы, я впиваюсь ногтями в Димину спину, царапая ее сквозь футболку. Содрогаюсь от наслаждения, тону в пучине сладостных чувств, умираю и возрождаюсь.

Дима быстро выходит из меня и кончает мне на бедро. Теплая сперма медленно стекает вниз по ноге. Приоткрываю веки и пытаюсь сфокусировать поплывший взгляд на Димином лице.

— Я уже и забыл, как офигенно ты кончаешь, Белоснежка, — произносит со смешком.

Откуда у него силы разговаривать и смеяться?

Соболев опускает меня на пол. Ноги ватные, непослушные, не могут удержать меня в вертикальном положении, и я спускаюсь вниз по стене. Снова эхом в ушах отдается звук застегивающейся молнии на джинсах и лязг пряжки ремня.

— Зачем ты это сделал? — спрашиваю слабым, сиплым голосом, еле шевеля языком.

— Хотел проверить, остались ли еще к тебе чувства.

Такой ответ заставляет меня поднять на Соболева недоуменный взгляд.

— И как, проверил?

— Да… Не остались.

Я молчу, словно громом пораженная. Дима смотрит на меня сверху вниз, и в этот момент я особенно отчетливо ощущаю свое унижение и весь ужас произошедшего. Я впустила его в квартиру своего мужа и позволила трахнуть меня, как какую-то шлюху.

Боже, что я наделала…

— Ты не нужна мне, — жестоко произносит. — Но мне нужен мой сын. Я не собираюсь отбирать его у тебя, но я хочу с ним видеться, общаться, присутствовать в его жизни. Я хочу, чтобы он знал меня как своего родного отца и носил мою фамилию.

Вместо ответа показываю Соболеву средний палец.

— Тогда встретимся в суде, Белоснежка, — игриво подмигивает. — Мужу привет передавай.

Дима разворачивается и безразлично уходит из квартиры, хлопнув дверью.