Мужчина из моего прошлого

— Не смей бить моего ребенка! — взрываюсь криком. Выхватываю Влада из ее рук и прижимаю к себе. Сын теперь кричит так, что, наверное, слышит весь подъезд. — Никогда не смей прикасаться к моему сыну!

— Еще неизвестно, что из твоего ребенка вырастет, если у него отец с генами алкашей и преступников. А то будешь потом своему сыну в тюрьму передачки посылать, — брезгливо передергивает плечами.

— Что!? — мне поначалу кажется, что я плохо расслышала ее слова от детского плача. — Что ты сейчас сказала?

— Говорю, неизвестно, кем вырастет твой ребенок. Нагуляла от маргинала. Гены ребенку передадутся. Я просто не могу понять, как ты стала такой безмозглой, Соня!? Умной девочкой ведь была всегда!

Я сама не понимаю, как происходит то, что я делаю дальше. Как будто в этот момент мозг не управляет телом. Но я прижимаю Влада одной рукой к себе, а второй замахиваюсь и даю матери пощечину.

Ее звон рассекает пространство, смешиваясь с детским криком. Мама прижимает к стремительно краснеющей щеке ладонь и шокированно глядит на меня вытаращенными глазами.

— Ты мне больше не мать, — произношу хриплым голосом. Обхожу ее и скрываюсь в своей комнате.

Там я закрываю дверь на ключ, кладу плачущего Владика в кроватку, достаю из шкафа небольшой чемодан и принимаюсь кидать в него свои и детские вещи. Рука, которой я дала маме пощечину, горит и покалывает. Но я продолжаю собирать чемодан. Делаю это автоматически. Нет ни слез, ни эмоций. Только четкое желание больше никогда не видеть мать, не находиться с ней под одной крышей.

Не знаю, куда я пойду. На карточке есть деньги, которые в последний раз переводил папа. Сниму номер в каком-нибудь дешевом отеле, устроюсь куда-нибудь мыть полы или посуду. Не знаю. Придумаю что-нибудь. Но тут я больше не останусь.

И даже хорошо, что отец еще на работе, а Настя у репетиторов. Иначе бы они начали сглаживать конфликт, пытаться примирить нас с мамой, как это происходит все полтора месяца после моей выписки из больницы. И когда мы дома все вместе вроде бы между мной и мамой всё не так уж и плохо. Но стоит нам с матерью остаться наедине, как злость и неприязнь к Владу начинают литься из нее рекой.

Но то, что мама сказала и сделала сегодня, это уже за гранью. Бить Влада и говорить про него такое… Я уже привыкла к ее нападкам на Диму, но произносить вслух подобное про ребенка никогда не позволю."

"Решительно застегиваю чемодан, беру уже посиневшего от крика сына и снова надеваю на него зимний комбинезон с шапкой. Выхожу из комнаты — дверь в спальню матери плотно закрыта. Ну и отлично. Кладу Влада в коляску и вместе с чемоданом выхожу из квартиры.

Оказавшись на улице, немного теряюсь. Куда идти? Что делать? Надо найти какую-то гостиницу.