Мужчина из моего прошлого

Вот зачем я Игорю с ребенком, когда вокруг полно красивых девушек без прошлого?"

"Переведя дыхание, поднимаюсь на лифте домой. Но чем я ближе к своему этажу, тем меньше мне хочется заходить в квартиру. Даже возникает желание снова спуститься вниз, позвонить Игорю и проходить с ним по мартовскому морозу еще пару часов.

Что угодно — но только не идти домой. Туда, где мама бесконечно меня пилит.

Как только заезжаю в квартиру, Владик просыпается и начинает плакать. Как будто чувствует эту тяжелую атмосферу.

— Господи, ни минуты покоя! — тут же звучит мамин недовольный голос из спальни. — Целый день слушаю ор детей в школе, а теперь еще и дома!

Молчу. Лучше не вступать с ней в полемику.

Быстро снимаю с себя верхнюю одежду, достаю сына из коляски и тороплюсь скрыться в своей комнате. Пока снимаю с Влада комбинезон, он начинает плакать еще громче.

— Тшшш, тише-тише, — прижимаю сына к груди и принимаюсь укачивать.

Но Владик плачет и плачет, плачет и плачет. Своего молока у меня нет, кормлю смесями, а они на кухне. Мне надо выйти с ребенком из комнаты, а это значит снова поругаться с мамой. Но в то же время Влад не успокоится, пока не поест.

Через пять минут безуспешных попыток укачать сына выхожу с ним на кухню. Одной рукой держу ребенка, второй замешиваю смесь.

— Соня, это просто невозможно, — уставшая с кругами под глазами мама входит на кухню.

— Я ничего не могу с этим сделать. Он плачет. Сейчас покормлю, может, успокоится.

— Он орет круглосуточно! Я не могу постоянно слушать этот детский плач. У меня уже скоро голова лопнет.

— У меня тоже лопалась голова от детского плача, когда родилась Настя, — холодно отвечаю. — Я под ее плач уроки делала. Но, кажется, тебя это не очень волновало. И, кстати, я тебе с Настей помогала. Я и памперсы ей меняла, и кормила, и гуляла. Ты тоже могла бы хоть раз приготовить Владу смесь.

Мама скептически выгибает бровь.

— Я бы тебе помогала, если бы ты родила в нормальном возрасте и от нормального мужчины. Я тебя предостерегала, а ты все равно нагуляла от не пойми кого. Вот теперь сама и расхлебывай, раз не захотела меня слушать.

Упаковка сухой смеси вываливается из руки и рассыпается по полу.

— Соня! — взвизгивает мама, перекрикивая плач Влада. — Ну что ты такая криворукая!? Дай его сюда, — грубо выхватывает у меня ребенка, так что он начинает кричать еще громче. — Иди за веником, чего стоишь, как вкопанная!?

Я не двигаюсь с места, застыв истуканом. Мамины слова буквально парализовали меня. Стою, гляжу на рассыпанную по полу банку смеси и только чувствую, как кровь в жилах закипает.

— Да хватит уже орать! — мама обращается к Владу.

А потом она делает немыслимое: переворачивает ребенка и несколько раз бьет его.

Это приводит меня в чувство за секунду.