Днк, или Верни моего ребёнка!

Она сощурила свои густо накрашенные глаза (кстати, ей шёл такой вызывающе яркий макияж) и ядовито сказала:

— Значит, я подожду его здесь. Заодно пообщаюсь с сыном.

Да я тебя скорее удавлю прямо здесь, но не позволю и пальцем прикоснуться к моему сыну!

Я уставилась на неё, парализованная настоящей дикой яростью, которая забурлила во мне, как вулканическая лава, готовая вот-вот вырваться наружу. Всё, о чём я сейчас думала — Вероника забрала моего сына исключительно из-за материальной выгоды!

Не знаю, оплакивала ли она своего ребёночка, но почему-то, мне думается, что нет. Вероника не выглядела отчаявшейся матерью, страдающей из-за такой тяжёлой тайны и потери своего настоящего малыша.

Эта женщина была насквозь испорчена.

— Не приближайтесь! — проговорила я не своим голосом, преграждая ей путь к моему Филиппу.

Она со злостью уставилась на меня и попыталась обойти, но не тут-то было. За свою кровиночку, я кому угодно глотку перегрызу.

— Вы отказались от своего ребёнка, Вероника Леонидовна, — напомнила я ей негромко, но очень сурово.

Она вдруг встрепенулась, побледнела и в ужасе на меня уставилась.

— Что ты такое говоришь?! — прошипела экс-жена Северского. — Да как ты только смеешь!

— А разве это не так? — процедила я.

Видит Бог, я едва сдерживалась, чтобы не наброситься на неё и не высказать все те слова, что рвались у меня из горла!

Этих слов было ой как много – безжалостные, колючие, режущие, одним словом, правдивые.

— Дима, очевидно, не понимает, кто нянчится с нашим сыном! — рявкнула эта гадина. — Ты немедленно уберёшься из нашего дома!

Я хмыкнула на её заявление и спокойным голосом процедила:

— В этом доме, Вероника Леонидовна, вы – не хозяйка.

«Сука и лгунья. Вот кто такая эта Вероника», — додумала про себя.

Понимаю, что я не должна была ни в коем разе говорить с этой женщиной в подобном тоне, но не смогла сдержаться. Это невозможно, когда ты видишь перед собой человека, повинного в твоём горе.

Она не стала мне отвечать, а просто взяла и замахнулась рукой, чтобы влепить мне пощёчину.

Я успела лишь улыбнуться одними уголками губ.

Руку ненормальной Вероники перехватил Северский.

— Ника! Немедленно объяснись, что здесь происходит? И с какой радости ты заявилась в мой дом, когда я тебе строго настрого запретил сюда приходить и приближаться к Филиппу!

Вероника побледнела, встретившись с взбешённым взглядом Северского. А потом она побагровела, когда взглянула на меня.

— Дима! Я пришла с тобой поговорить о важном деле! — заявила она таким тоном, будто отдавала приказ. — Я увидела незнакомую женщину рядом с… — Вероника запнулась на слове, но потом взяла себя в руки и договорила: — …рядом с нашим сыном.