Днк, или Верни моего ребёнка!

Я как мазохист, теперь прокручивала в голове каждую секундочку, когда смотрела на своего ребёнка, смакую каждое короткое мгновение, причиняя себе ещё большую боль.

Я не смогу смириться с тем, что не увижу его больше, но и подписать отказ не могу. Не могу.

Мне хотелось спрятаться, зарыться куда-нибудь подальше, остановить время, остановить мысли, дыхание, лишиться памяти, чтобы всё забыть… И мне становится страшно…

Что, если снова отказав Северскому, он действительно сделает всё так, что я больше никогда не увижу сына?

«Зато он жив. Мой малыш здоров и будет жить в достатке», — сказала сама себе, пытаясь успокоить ноющее сердце. — «Но любовь? Разве будут его любить в той семье?»

Похолодела, представив, как Северский наиграется ролью отца. Что будет тогда?

Вдруг, он однажды поднимет руку на моего мальчика? Вдруг, он причинит ему боль?

Мысли съедали и уничтожали меня.

Кусая ногти, я металась по квартире загнанным зверем и никак не могла прийти к решению.

Всё моё существо так и вопило: «Не смей подписывать отказ! НЕ СМЕЙ!»

Меня то знобило, то бросало в пот.

Когда, вконец, обессилив, я приняла решение.

Взяла телефон и блокнот, куда выписала телефонные номера.

Набрала номер и стала ждать.

После долгого монолога автоответчика, мне, наконец, ответили:

— Редакция первого канала…

— Здравствуйте, меня зовут Светлана. Я звоню вам, потому что мне больше некуда идти за помощью…

— Что у вас случилось?

Открыла было рот, чтобы начать рассказывать и не смогла проронить ни слова.

Зажмурила сильно глаза и костеря себя за страх и слабость, сбросила вызов.

Обхватила голову руками и сжала её.

— Ладно. Хорошо, — сказала вслух. — Завтрашняя встреча покажет, стоит ли мне обращаться к общественности, или всё-таки, у Северского проснётся хоть капля совести.

Этой ночью мой сон был мрачным и пугающим. Я несколько раз просыпалась в слезах и, в конце концов, встала в пять утра и, решив больше не мучиться, пошла на кухню выпить кофе, а потом собраться и ждать человека от Северского, который за мной приедет.

Меня страшил этот день. Ведь именно сегодня, этот человек вынесет приговор…

«Господи, пусть Северский сжалится и позволит мне работать у него, не подписывая отказа от сына!»

Весь вчерашний день мои чувства метались от слепой ярости к отчаянию и безысходности, но сегодня, я верила в себя и в силу своего убеждения.

Северскому придётся пойти мне на встречу, иначе, я пойду кричать о своей беде всему миру! И тогда вряд ли ему удастся избавиться от проблем, которые я, таким образом, ему создам.

И снова я в этом стильном, но холодном и неуютном доме.

Меня бросало то в жар, то в холод: страх душил и парализовывал, но лишь усилием воли я заставляла себя двигаться и верить в лучший для себя исход сегодняшней встречи.