Днк, или Верни моего ребёнка!

Опустила бокал на стол и всхлипнула. В груди всё сжалось, а сердце словно стиснули тугие тиски. Я не могла вздохнуть.

Этот гад бил по моим самым слабым местам.

«Мой брат… Конечно же был бы счастлив снова встать на ноги…»

«Господи, дай мне сил и терпения!»

Обычно я вела себя довольно сдержанно, но сейчас мои нервы были на пределе, я чувствовала, как будто осколки разбитого стекла впиваются мне под кожу. Так или иначе, но я любым способом обязана уговорить Северского.

— Есть клиника в Германии… — продолжал Северский.

— Нет, — оборвала его.

Северский недоумённо посмотрел на меня.

— Что именно «нет»? — зло процедил он. — Нет, не нужно лечения? Или быть может, нет, не нужно никаких денег?

— Вы не дослушали меня, — сказала я спокойным тоном, хотя внутренне я вся дрожала и кричала.

Северский смерил меня гневным взглядом, но разрешил договорить.

— Дмитрий Мстиславович, благодарю вас за щедрое предложение…

«Чтоб ты подавился своими деньгами, сволочь! Пусть твои же деньги тебя задушат во сне!»

— Особенно, спасибо за предложение по поводу брата…

«Пусть судьба тебя наградит таким же испытанием!»

— Но я вынуждена отказать вам… Но! Подождите! Выслушайте до конца! Молю вас!

Северский, который собирался уже уйти, даже уже поднялся со стула, почему-то вдруг, вернулся обратно.

Он смотрел на мою руку.

А я и не заметила, как схватила его за ладонь, да так крепко, что мои костяшки побелели. Разжала пальцы и убрала свою руку.

— Возьмите меня к себе… на работу… няней… или горничной… просто уборщицей… да кем угодно! Хоть дворником! Позвольте мне видеть своего сына! А я клянусь вам, что буду молчать… Он… — сглотнула злые слёзы и, сильнее наступив на горло своей гордости, практически её раздавив, сказала: — Молю вас, Дмитрий Мстиславович… Я просто… просто хочу быть рядом. Хотя бы видеть его издалека…

Северский сцепил пальцы домиком и пристально наблюдал за мной, размышления.

Он долго молчал, но потом сказал :

- Лучше бы ты выбрала деньги.

Всегда предпочитал говорить всем и каждому, что я никогда не забываю нанесённых мне оскорблений или же поступков, которые могли и могут мне хоть как-то навредить.

Я наслаждался, видя нервозность и беспокойство во взглядах своих собеседников, в том, как они отводили или опускали глаза.

Это правда, я не забывал ни малейшего зла, реального или мнимого. Все мои враги и недруги, посмевшие пойти против меня, поплатились либо своей свободой, либо жизнью. Это были подонки, которым не нравилось то, как я веду дела. Им не нравилось, что они не могут меня купить и вертеть мной как вздумается только им, для их же выгоды.

Многим дурным людям необходима была моя власть и возможности.