Дневник моего исчезновения

Не задавала вопросов о совместном будущем. Я была непритязательной, как старый растянутый лифчик с разболтанными лямками.

Должна признаться. Я чертовски зла. Зла на жизнь, которая наслала на меня эту мерзкую болезнь. И зла на П., потому что знаю, что он бросит меня, когда мне станет хуже. Я зла заранее. Потому что ЗНАЮ, что именно так все и закончится.

П. – как низкорослое, кривое дерево в горах. Он пригибается под натиском ветра, приспосабливается, не оказывает сопротивления.

Таких, как он, называют бесхребетными.

Когда мы снова стали встречаться, он говорил, что моя болезнь не играет никакой роли, что он будет любить меня несмотря ни на что.

Я знаю, что он не лгал и не бросал слов на ветер, но уже тогда я понимала, что это неправда.

Может, в нашей истории злодей – это я? Хладнокровная, эгоцентричная женщина, которая делает что хочет?

Я знала, что он не сдержит обещания, но не хотела его терять.

Это все равно что лакомиться пирожным, когда знаешь, что нельзя. Мне хотелось получить это драгоценное беззаботное время с П.: поездку в Гренландию, страсть, безответственность, легкие, как пушинка, нежность и близость посреди всей этой темноты.

Наркотик.

П. был для меня как наркотик. Чудесный наркотик, от которого невозможно отказаться.

Он был наркотиком. Я – наркоманкой. Так в чем я могу его винить?

Смотрю в окно. Вижу прыгающий свет.

П. вернулся."

"Чтение прерывает дверной звонок. Его хорошо слышно, несмотря на то, что дверь в мою комнату закрыта.

Сначала я думаю, что это Сага. Мы не договаривались на сегодня, но она все равно обычно приходит когда хочет. Но я быстро понимаю, что для Саги слишком рано. По выходным она любит поспать подольше.

Вылезаю из постели, приоткрываю дверь и прислушиваюсь к незнакомым голосам в прихожей.

Мужчина и женщина разговаривают с папой. Я не могу различить слов, слышу только, что мужчина представляется Манфредом. Они проходят в кухню.

Я не знаю, спускаться вниз или нет, но любопытство слишком сильно. Я спускаюсь вниз, в кухню.

В доме холодно. На мне только футболка и трусы. По коже бегут мурашки. Дрожа, я заглядываю в дверь через щелку.

Папа сидит спиной ко мне. На плечах у него клетчатый плед. Шея у него блестит, наверно, от пота.

Напротив сидят Малин Брундин и толстый полицейский, одетый как биржевой магнат, которого мы с Сагой видели у старого магазина. Должно быть, это Манфред.

Ханне пишет о нем в дневнике. Он злоупотребляет булочками.

Малин наклоняется вперед и смотрит на папу. Что-то в ее жестах тревожит меня. Выглядит так, словно она готова наброситься на папу и сожрать его.

– Вот почему нас интересует, где вы были в пятницу.

Папа поднимает руку к волосам, которых больше нет.

– В пятницу? Это… это же несколько дней назад. Не помню.