Дневник моего исчезновения

Восемь тысяч! Что творится у людей в головах? И войнам нет конца. Ko seje vjetar, žanje oluju. Это означает: «Кто посеет ветер, пожнет бурю».

– Кто посеет ветер, пожнет бурю… похоже на Библию, – говорит Андреас.

Эсма пожимает плечами.

– Возможно.

Я смотрю на фото Нермины.

Розовощекий младенец в пеленках с пустышкой в цветочек.

В этот момент я вспоминаю, где раньше видела медальон Азры. У меня перехватывает дыхание и пересыхает во рту.

– Можете снова показать фото Азры? – прошу я.

– Конечно, – отвечает Эсма и отлистывает назад.

Я нагибаюсь ближе и разглядываю украшение.

– Красивый медальон, – комментирую я.

– Принадлежал нашей маме. Азра его не снимала. Он открывался. Внутри она хранила фото Нермины.

– Он был на ней в день исчезновения? – спрашиваю я.

– Она носила его не снимая.

– Можно одолжить снимок? – спрашиваю я. – Мы его потом вернем. В целости и сохранности.

Эсма приподнимает брови.

– Наверно, можно, – протягивает она, осторожно вынимает фотографию и протягивает мне.

– Нам пора, – говорю я и тяну Андреаса за руку.

Он понимает намек.

Мы прощаемся и обещаем позвонить, когда узнаем что-то новое.

Стоит нам выйти из квартиры, как Андреас поворачивается ко мне и шепчет:

– В чем дело?"

"– Медальон, – шепчу я в ответ. – Медальон Азры. Он был на Ханне, когда мы с Манфредом встречались с ней.

Джейк

Папа спит, хотя на часах только шесть.

Я пробираюсь на цыпочках мимо гостиной в прачечную с пластиковым пакетом с грязным бельем в руке.

Когда мама была жива, у нас была красивая плетеная корзина с синим кружевным краем для белья, предназначенного в стирку. Там был и маленький пакетик с сушеной лавандой. Но корзину сломали во время одной из вечеринок Мелинды, и новую папа покупать не стал.

Ничего страшного, пластиковый пакет тоже сгодится. Хотя я скучаю по аромату лаванды. У мамы Саги есть мыло с таким запахом, и каждый раз, когда я мою им руки, я думаю о старой корзине для белья и о маме.

Включаю свет. Пол завален грязной одеждой. Отодвигаю ногой кофты в сторону, чтобы пройти к стиральной машине. Закидываю в нее свою одежду, насыпаю порошка и включаю.

Стиральная машина подпрыгивает и гремит.

Я думаю о Саге. О том, что она сказала. Что Натали слышала ребенка у могильника и что он разговаривал с ней, шептал, звал.

Но ведь призраков не существует. А если бы и существовали, они не стали бы убивать людей.

Или?..

Та женщина, которую убили, бродившая босиком по лесу. Кто она? Что она делала у захоронения?

Я уже собираюсь погасить свет, как замечаю одну из папиных клетчатых рубашек. Она, скомканная, лежит у стены. Не знаю зачем, но я присаживаюсь и тянусь за ней. В моих действиях нет логики. Пол завален грязной одеждой, зачем мне понадобилась именно эта рубашка? Но почему-то она привлекла мое внимание.