Дневник моего исчезновения

– Ну что? – спрашивает Андреас, когда мы садимся в машину, чтобы ехать дальше в Гнесту на встречу с сестрой Азры Малкоц Эсмой.

Она вернулась из отпуска на Канарах, и мы надеемся узнать что-то о судьбе Азры.

– Ты о чем?

– Было не так страшно, да?

– Хватит дурачиться, – злюсь я. – Сколько раз я должна повторить, что я не расист, чтобы до тебя дошло?

Я думаю о нашей ссоре при Манфреде. О том, как Андреас сказал, что на месте беженцев могла быть я. Что я могла бежать от войны и голода. Это низко и подло с его стороны. Андреас не просто эгоцентричный шовинист, ему еще и нравится издеваться надо мной, выставляя косной провинциалкой.

Теперь из-за той фигни, которую нес Андреас, Манфред считает меня расисткой.

Мы молчим всю дорогу до Гнесты. Сумерки сгущаются. Начинается снег.

Андреас паркует машину в мокром снегу перед четырехэтажным домом на улице Нюгатан, где живет Эсма.

Я запахиваю куртку на груди и бегу вслед за Андреасом к подъезду. Снег поглощает все звуки, и все, что слышно, – это скрип подошв на заснеженной дорожке.

Эсма открывает дверь после первого звонка. Высокая, темноволосая, с тонкими чертами лица. Короткая стрижка-паж. На вид ей лет пятьдесят, но в ее лице есть что-то детское, почти кукольное, покрытое тонкой маской из морщин, которую можно сорвать в любую секунду.

Только пожимая ей руку я замечаю, что пальцы у нее искривленные, как сучья старого дерева, а одной рукой она опирается на костыль.

– Ревматизм, – коротко поясняет она. – Я на пенсии по инвалидности уже двадцать лет.

Опираясь на костыль, она проходит в кухню и приглашает нас следовать за ней.

Мы снимаем ботинки и куртки и идем в кухню.

Квартира крошечная и безупречно чистая. Интерьер в светлых тонах. На полу в прихожей и гостиной пестрые восточные ковры. Стены – голые, как в монастыре. Кухня обставлена по-спартански. Простой деревянный стол и четыре стула на линолеумном полу. Ни занавесок, ни цветов, ни картин.

Мы присаживаемся. Эсма подает кофе и имбирное печенье. Мне становится неловко при виде того, как тяжело ей даются эти простые вещи.

– Вам помочь? – спрашиваю я.

– Нет, – коротко отвечает она и ставит передо мной чашку.

Она наливает себе кофе и присаживается рядом с Андреасом.

– Это Нермина? – спрашивает она тонким голосом."

"Шведский ее безупречен, но я угадываю легкий акцент.

Андреас откашливается. Я вижу, как он смотрит на скрюченные пальцы Эсмы.

– Как наш коллега объяснил по телефону, мы пока не знаем наверняка. Нам нужно сравнить ее ДНК с ДНК родственников. Но у нас есть основания полагать, что это может быть Нермина. У девочки, найденной мертвой в Урмберге в 2009 году, в запястье был металлический штифт. И, как нам удалось выяснить, Нермина перенесла операцию на запястье в 1993 году.

Эсма поднимает лицо к потолку.