Босс моего бывшего

Олег тебе скидывал план на сегодня? Да? Отлично. Сейчас, значит, в головной офис рванем, а после нужно на котлован смотаться. Что-то мне не нравятся сроки, тянут парни.

Мы бы давно могли заниматься только кабинетной работой. Но фокус в том, что у меня не получается оставаться вдалеке от шумных строек, проектов, чертежей. Архитектор внутри меня противится."

"Проект по строительству реабилитационного центра для детей, больных ДЦП, – из тех, которыми могу и буду заниматься от котлована до пуска в эксплуатацию, вложив каждую копейку из личного бюджета. Просто я так чувствую, и это важнее прочего. Конечно, всегда найдутся умники, которые всунут свой нос и увидят отмывание денег, купленный тендер и махинации с налогами. Потому что ничего другого видеть не способны. Кто-то скажет, что Поклонский прогнил до основания, потому пытается почистить карму. Да, Господи ты боже мой, если бы умел обращать внимание на таких умников, я бы ничего не добился. Привыкать ли мне к грязным методам некоторых журналистов? Нет.

Иногда я думаю, что совсем не этого хотел, когда горел своим делом. Журналисты, газеты, их вечные поиски сенсаций, жизнь на чужой открытой ладони – разве нормально к этому стремиться? Хайп – это не о строительстве важных зданий, не о застройке пустующих территорий жизненно важными объектами. Я ведь всего лишь хотел проектировать и строить дома, делать мир вокруг красивее, удобнее. Лучше. Всё течёт, всё меняется, архитектура – то, что остаётся в памяти потомков, что делает прошедшую эпоху осязаемой, понятной.

И снова понимаю, почему Варя ушла от меня, почему не захотела проходить через хайповое дерьмо. Очень понимаю, всё осознаю, только смириться не получается. Она всё равно будет моей, даже если весь мир будет против. Да и когда мне было не плевать на этот дурацкий мир?

– Что там со сроками? – отвлекаюсь, заменяя мысли о личном мыслями о работе.

– Да хрень какая-то, – Стас чешет карандашом затылок, распахивая одну из папок. – Последние экскаваторы пригнали на площадку ещё позавчера, а работа стоит. Не приступают!

– Место очистили? Инженерные конструкции выкопали и переместили?

– Ещё на той неделе! Техника простаивает, а это убытки.

Стас верен себе – экономист до мозга костей, голова которого забита цифрами и расчетами. А я просто не люблю, когда тянут сроки, словно они из смолы сделаны.

Рыльский тарахтит, хватаясь за разговоры о работе, но удивляет своей торопливостью. Так тарахтеть не в его характере. Смотрю на него внимательно, пытаюсь угадать, что в его голове творится, откуда нервозность, и вдруг он будто бы сдувается. Откидывается на кресло, крепко впивается длинными пальцами в подлокотники, и к моему удивлению суставы белеют.