Босс моего бывшего

Просочился в кровь, узурпатор.

– Развод – вопрос решённый, – говорит твёрдо. – Но я хочу обезопасить тебя. От любой херни. Шутки кончились, пора взяться за твою безопасность.

Сейчас передо мной сидит не уютный домашний Дима, умеющий заваривать вкусный чай и складывать поленницу. Сейчас это жёсткий и волевой Поклонский, чьи портреты украшают страницы журналов. Холодный и собранный, всё для себя и за меня решивший.

– Что может случиться?

– Что угодно, – в голосе Димы обнажённая сталь. – Потому ты сейчас собираешь вещи и отправишься со мной. И да, отказов я не принимаю.

– Что?..

Меня захлёстывают самые противоречивые эмоции, а Дима настаивает:

– Собирайся, Варя. Я не шучу.

Глава 26 Варвара

– Собирайся, Варя. Я не шучу.

Дима так убийственно серьёзен, что я не знаю плакать мне или смеяться.

– Ты, в самом деле, не шутишь, – прикрываю рот ладонью, заглушаю рвущиеся на волю громкие протесты и шумные возражения.

– У меня слабовато с чувством юмора, когда вопрос касается безопасности близких мне людей, – смотрит на меня, и его потемневший взгляд полон мрачной решимости во что бы то ни стало меня защитить."

"Глупая влюблённая девочка внутри снова начинает скакать, громко хлопая в ладоши. «Я для него близкий человек!» – вопит она тоненьким голоском. Спасу с ней нет, по любому поводу восторгами захлёбывается.

– Варя, я, правда, держусь из последних сил, чтобы не запустить маховик на полную катушку. Именно потому, что ты для меня стала значить неожиданно много, я стараюсь не давить. Знаешь ли, я давно мог забросить тебя на плечо и, ни о чём не спрашивая, уволочь с глаз долой. Я пытаюсь быть хорошим мальчиком, но у меня вот-вот перестанет получаться.

С таким мужчиной сложно спорить, но мне хочется. Не иначе в меня бес вселился.

Как всегда безошибочно считав мои мысли, Дима поднимается на ноги и обходит стол. Оказавшись напротив, двумя пальцами ловит мой подбородок, гладит. Сталь в его взгляде сплетается с жёсткой лаской прикосновений – властность натуры Поклонского оглушает, сплетает мысли в тугой узел.

Дима надавливает пальцами на мою нижнюю губу, очерчивает контур. В его действиях мало нежности, но много оголённой, ничем не прикрытой, страсти. Жажды и тоски. Сожаления и боли.

– Ты мне должен хоть что-то объяснить, а не только раздавать приказы, – облизываю пересохшие губы, не отрывая взгляда от колдовских тёмных глаз.

– Должен, – рассеянно кивает, слегка улыбаясь. – Много лет назад я не уберёг свою жену. Её похитили мои кредиторы, и это сломало нашу жизнь. Разрушило Юлю. Мне нет оправдания, я связался не с теми людьми. Был молодой, глупый, с мешком амбиций и с отвратительным чувством самосохранения. Тогда думалось, что весь мир уже упал к моим ногам, нужно всего-то наклониться и забрать своё.