Босс моего бывшего

Мы воруем у жизни эти крошки, наслаждаемся ими, как самые обычные свободные от всего люди.

Когда в чашке остаётся лишь мутный налёт на стенках, Дима растирает ладонью шею, и суровая складка залегает между бровей. Она у него в форме латинской буквы V,  и мне разгладить её пальцами хочется.

– Я не должен был сюда приезжать, – начинает, глядя в окно, и длинные пальцы с ухоженными ногтями барабанят по белой столешнице. – Для тебя это очень опасно.

– Почему?

– Почему приехал или почему опасно? – невесело улыбается, глядя прямо мне в душу.

– На оба вопроса ответь.

– Я соскучился – это почему приехал, – улыбается и столько нежности и скрытых смыслов в словах, что не могу удержаться от ответной улыбки.

– Не нужно было по мне скучать…

– Позволь мне самому решать такие вопросы, – чуть-чуть злится, но быстро берёт себя в руки. – Варя, это не оправдание, но я, оказывается, жуткий эгоист.

Сглатываю, а щёки горят румянцем. Меня греет мысль, что Дима скучает, хотя во всех наших отношениях ни грамма логики, одно сплошное сумасшествие, которое не поддаётся никакому анализу. Как бы мы ни старались друг другу сопротивляться, бесполезно. Нас тянет магнитом, отлепиться невозможно, что бы мы друг другу не обещали.

– На второй вопрос ответ такой: я выяснил, кто следил за тобой и это моя жена.

И почему я не удивлена?

– Отлично, – бормочу, и сердце падает в живот. – Но почему она не вышла из машины? Почему не поговорила со мной, не заявила свои права на тебя?

Дима устало прикрывает глаза и качает головой. Проходит, наверное, десяток секунд, пока он находит слова:

– Юля просто забавлялась.

– В смысле? Это было весело по её мнению?

– Ей показалось, что да, – Дима сверкает глазами, а в них ярость. – Варя, я не люблю её больше, уже много лет не люблю. Но она всё равно – часть моей жизни. Огромный её кусок. У неё… сложная психика и трудный характер. И натура… противоречивая.

Дима таким уставшим выглядит и в то же время взвинченным, а разбитая о дерево рука с едва затянувшимися ранками на костяшках сжимается в кулак. Дима бьёт им себя по ноге и морщится.

– У неё нервный срыв, – сообщает, глядя мне прямо в глаза. – Её накачали лекарствами, она спит. Ей давно уже нужна помощь профессионалов по… многим вопросам, только Юля этого не понимает. А я устал бороться за её психику, устал уговаривать. Вообще устал.

Он снова замолкает, сжимая губы в бледную нитку. На лбу выступают бисеринки пота, а на висках пульсируют жилки.

Промолчать не получается:

– Ты передумал разводиться? Если так, то я всё пойму. Мы же отпустили друг друга, да? Останемся друг для друга лишь приятным воспоминанием, у нас получится.

Дима причиняет боль своим молчанием. Но вот почему этот мужик стал мне так дорог? С чего вдруг? Но и без него уже сложно.