Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

Сколько Алена ни убеждала его в том, что ребята относятся к его травме с пониманием и не обсуждают произошедшую с хозяином перемену, все было бесполезно.

А сегодня вдруг Григорий захотел на воздух, и Алена была рада. Наскоро одевшись, она помогла мужу и выкатила коляску на крыльцо, однако слишком высокие ступени мешали, да и сил у женщины просто не хватало, а потому она крикнула сидевшим у ворот охранникам, чтобы помогли. Те легко снесли хозяина вместе с коляской на дорожку. Алена же заметила, как помрачнело красивое Гришкино лицо, наклонилась и прошептала ему на ухо:

– Гриша, не надо так… Ведь в этом нет ничего ужасного – ты не с лестницы пьяный упал, в конце концов!

Но Грачев сжал зубы и молчал всю прогулку, все время, что Алена возила его по двору и саду. Потом она забралась в качалку в глубине сада, рядом с детским городком, установив Гришкино кресло так, чтобы видеть его лицо, и проговорила:

– Я очень прошу тебя – прекрати! Прекрати изводить себя и меня! Ничего не поменялось, понимаешь? Мне неважно, на ногах ты или нет, мне неважно, что ты не депутат, мне вообще ничего не важно, кроме одного – ты жив.

Грач помолчал еще какое-то время, потом вздохнул тяжело:

– Аленка, ты очень хорошая, но… Пойми простую вещь – ты еще молодая, тебе даже тридцати нет. И рядом – инвалид на всю оставшуюся жизнь… Как думаешь, надолго тебя хватит?

– Не думала, что скажу тебе такое, но ты дурак, Грачев, – покачав головой, сказала Алена, вынула из кармана куртки сигареты и закурила. – Я не ушла от тебя тогда, пять месяцев назад, от благополучного и успешного, – как я могу уйти сейчас?

– Я не хочу, чтобы ты жила со мной из жалости! – жестко отрезал он, пряча глаза.

– Ну, выгони меня, – усмехнулась она. – Выгони вместе с сыном и живи один.

– И выгоню, – кивнул Григорий. – Скажу охране – они вещи соберут.

– И выставишь меня с ребенком на улицу? Мне негде жить, ты прекрасно это знаешь. Не могу же я свалиться на голову матери, в ее двушку? Я и так здорово ее напрягла в связи с этими событиями.

– Я куплю тебе квартиру там, где ты скажешь!

– Где скажу? – вкрадчиво спросила Алена.

– Да.

– Отлично, я хочу жить здесь.

– В смысле? В поселке? Это тоже не проблема – полно строящихся домов и домов на продажу, выбери любой…

– Грачев, ты это серьезно? Я ведь ясно сказала – хочу жить ЗДЕСЬ, в этом доме. – Она бросила окурок в стоящую рядом корзину для мусора и насмешливо взглянула на мужа.

Лицо Григория стало растерянным, он никак не мог понять, шутит жена или говорит серьезно. В последнее время Алена сильно изменилась…

Ее поведение удивляло всех, кто знал ее прежде. Мягкая, ранимая и в чем-то даже инфантильная и слабохарактерная, Алена за две недели затворничества стала совершенно другой.