Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

 – Димка… что делать-то? Как я Алене скажу?

– Давай гадать не будем, надо сперва хозяина в больницу отвезти.

Мазей сел не в «Шевроле», а в «Мерседес» Грачева, на первое сиденье, повернулся, вглядываясь в бескровное лицо друга, лежавшего с закрытыми глазами. Едва машина тронулась с места, как Григорий застонал, закусив до крови губу.

– Ты, твою мать, водила с Нижнего Тагила! – рявкнул Мазей, хватая водителя за рукав куртки. – Объезжай канавы, урод!

– Тут дорога такая, – оправдывался водитель, но Мазей не понимал его слов – он видел только закушенную от боли губу Григория, его плотно закрытые глаза…

В больнице Грачева сразу взяли в операционную. Мазей никак не мог решить, что делать – везти домой уснувшего в машине Ванечку или дожидаться конца операции. Он собрал все деньги, какие только нашлись у него самого и у пацанов, и сунул их в карман халата осматривавшего Гришку врача. Тот покачал головой, и Мазей истолковал этот жест по-своему:

– Док, с собой больше ничего нет… к вечеру мои люди привезут, сколько скажешь.

– Мне не нужны ваши деньги, молодой человек, – сказал врач, выворачивая из кармана то, что засунул туда Иван. – Я получаю зарплату и обязан ее отрабатывать. А на эти деньги наймите лучше сиделку, она понадобится после операции. Могу посоветовать толковую девочку. А у пациента родня имеется?

– Что? А, да, жена у него…

– Ну вот, и жене полегче будет.

– Боюсь, док, что жене сейчас вообще не до этого будет, – вздохнул Мазей, закрывая лицо ладонью. – Сына они потеряли, док, маленького сына, года еще не было парню…

– Сочувствую, – проговорил врач. – Тогда тем более сиделка нужна.

– Да, док, спасибо за совет…

– Вы бы ехали домой, молодой человек. Операция дело долгое, там все-таки позвоночник, мало ли, как пойдет.

Мазей поднялся и послушно пошел к двери, но потом остановился и нерешительно спросил, боясь услышать правду, но и боясь не знать ее тоже:

– Скажите, доктор… а… ходить он сможет?

Врач внимательно посмотрел на стоящего в дверях широкоплечего мужчину в длинном кожаном пальто, вздохнул:

– Эх, молодой человек, если бы я наперед знал исход, то оперировал бы только в благоприятном случае.

– Понял, – коротко сказал Мазей и вышел из кабинета.

Нужно было ехать к Алене, а ноги отказывались нести его к машинам, да и все внутри сопротивлялось. Мазей не представлял, как сможет войти в дом Григория и сказать его жене, что один из ее сыновей погиб, а муж лежит на операционном столе, и гарантий врачи не дают.

– Черт, черт, черт! – выругался Мазей, стукнув кулаком по стене рядом с кнопкой вызова лифта.