Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

"

"Послышались шаги, ворота приоткрылись, и Мазей сразу, не раздумывая, влепил открывшему пулю между глаз. Парень рухнул мешком, раскинув в стороны руки, а Мазей, прикрываясь Алимовым, заскочил во двор, на ходу расстреляв колеса стоящего у гаража джипа. Одно из окон дома со звоном осыпалось, выбитое кем-то изнутри, в образовавшемся проеме показался ствол автомата. Мазей ловко метнулся вправо, увлекая и Алимова. Пацаны из охраны начали отстреливаться, отвлекая внимание засевшего в доме автоматчика на себя, а Грачев, прикрытый с двух сторон телохранителями, уже был на крыльце. С размаху ударив ногой, Григорий высадил дверь и хотел уже ринуться внутрь, но Мазей опередил, сунув вперед Алимова. Автомат тем временем замолк – видимо, кто-то из охранников сумел успокоить стрелка. Прикрываясь своим заложником, Мазей обошел все комнаты и в самой дальней обнаружил сидящую на кровати патлатую седую старуху, прижимавшую к себе мальчика. Не выпуская ворот алимовской куртки, Мазей крикнул, повернувшись назад:

– Гриха, сюда! Один здесь!

Грачев прибежал и выхватил из скрюченных ревматизмом рук старухи ребенка, заглянул в его лицо и прижал к себе:

– Ванюшка! Где… Павлик где?! – это относилось уже к бабке, но та, в испуге отпрянув к стене, забормотала:

– Один… один парнишка был… Христом Богом клянусь – один был, вот этот…

– А… где… где второй? – растерянно спросил Григорий, крепко прижимая к груди сына.

– Слышь, старая! – Дима встряхнул бабку за плечо. – Где второй пацан? Их двое должно быть, понимаешь? Близнецы они.

– Да не было… не было второго-то, – бормотала бабка, в испуге прижав к груди руки и моргая подслеповатыми глазами. – Вот те крест, сынок, – одного мальчонку-то привезли, говорят, доглядывай, Матвеевна, а мы тебе денег заплатим… Не было второго-то…

Лицо Грачева стало белым, губы задрожали, и Мазей, толкнув Алимова к Диме, схватил друга за локоть:

– Гриха, погоди панику разводить! Может, они их специально разделили, чтоб мы сразу-то не нашли? Гриха, я тебе клянусь – ничего с Пашкой не случилось…

В это время в комнату вошел Андрей, обходивший дом:

– Григорий Валерьевич, стрелок жив еще…

Грачев встрепенулся и сунул ему мальчика:

– Тут побудь, Андрюха…

Он рванул в соседнюю маленькую комнату, где на полу возле окна, раскинувшись, лежал окровавленный человек. Грачев пнул его в бок:

– Хочешь жить – говори, где второй ребенок. Будешь молчать – забью до смерти. – В подтверждение серьезности своих намерений он снова пнул лежащего, на этот раз в голову.

Раненый застонал, пытаясь прикрыть голову руками.