Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

 – Боялась спросить? – Она кивнула, не открывая глаз, и Гришка засмеялся: – Ну ты даешь, Грачева! Ты меня боишься, что ли? Уж кому говорить, только не тебе! Никогда в жизни я не сделаю ничего, что могло бы навредить тебе или мальчишкам, Аленка!

– Гриш… а сегодня… что это все-таки было, а?

Он помолчал несколько минут, машинально поглаживая ее лицо кончиками пальцев, и от этих движений Алене было щекотно. Пауза затягивалась, тишина заполняла комнату, становясь угрожающей. И тут раздался детский плач из соседней комнаты. Алена моментально очнулась и вскочила на ноги:

– Павлик… – и метнулась в детскую.

Григорий до сих пор не мог различить абсолютно одинаковых мальчиков, а Алена узнавала их даже по голосу, безошибочно определяя, кто плачет – Иван или Павел. Гришка тоже поднялся и пошел в детскую. Жена сидела на стуле у одной из кроваток и кормила проснувшегося сына. Грач привалился к дверному косяку и наблюдал за ней с улыбкой – Алена стала еще привлекательнее, чем до родов, ее тонкая фигурка чуть округлилась и приобрела какую-то дополнительную пикантность, а грудь добавила едва ли не два размера. И сейчас, с ребенком на руках, жена вдруг сделалась еще более желанной и беззащитной одновременно. Сегодняшний разговор доказал это – бедная девочка мучилась догадками и боялась спросить у него напрямую, добывала информацию какими-то окольными путями. Интересно, кто просветил ее, уж не Витя ли случайно?"

"Григорий хорошо относился к Боксеру, уважал за профессионализм, но иногда не мог понять его поведения. То молчаливый, а то разговорится так, что не переслушаешь. То спокойно разведет любую проблему, а то на ровном месте может устроить бойню. Одно время Григорий подозревал, что у Витьки контузия, все же человек прошел Чечню, однако Ванькины люди навели справки в госпиталях и не нашли ничего. В общении с Аленой Боксер всегда был одинаковым, без вспышек гнева, она никогда не жаловалась, наоборот, хвалила его и отзывалась всегда хорошо. Они нашли какие-то общие темы для разговоров, вместе гуляли с огромной коляской, и Григорий был спокоен и за жену, и за детей – знал, что лучшего телохранителя просто нет. Но вот если Витька начал наговаривать Алене…

– Уснул… – пробормотала тем временем жена, осторожно укладывая сытого и моментально засопевшего Павлика в кроватку. – А Ванька не проснулся, надо же… – Она перешла ко второй кроватке и нагнулась над вторым сыном. – Спит… Идем, Гриш…

Она на цыпочках подошла к мужу, и тот задержал ее в дверях, прижимая к себе и вдыхая теплый молочный запах. Потеряв контроль, Гришка подхватил ее на руки и почти бегом вернулся в спальню, опустил Алену на кровать и сам навалился сверху, не в силах больше сдерживать себя.