Мое сердце

— Уо-олтер, — протянула она, — при моем дворе еще никогда не появлялось человека, который мог бы дать вам фору по части моды. Однако не сомневаюсь, что ваш граф понравится мне так же, как и всем этим распутным девкам при дворе. Но как же они будут разочарованы, когда обнаружат, что все его внимание целиком отдано только моей крестнице Велвет.

Они продолжали весело болтать еще несколько минут с фамильярностью, присущей старым и добрым друзьям. Затем внимание королевы переключилось на Энтони Бэкона, возвращающегося в компании необычайно привлекательного джентльмена. «Вот он какой, этот шотландский граф», — подумала Елизавета Тюдор и ощутила мимолетное сожаление, что она — не простая фрейлина, как Велвет.

Ей понравилась весьма приятная внешность молодого человека, прямой взгляд серьезных янтарных глаз. Она увидела в них твердость, преданность и надежность. Его сильные руки с длинными изящными пальцами были как будто созданы для того, чтобы держать меч. Это были руки мужчины, а не какого-нибудь мягкотелого хлыща. Он встретил ее изучающий взгляд спокойно, не трясясь, как заячий хвост. Елизавета Тюдор инстинктивно доверяла людям, которые смотрели ей прямо в глаза.

— Мадам, — сказал Рэлей, — позвольте представить вам графа Брок-Кэрнского, Александра Гордона, джентльмена, о котором я говорил.

— Добро пожаловать к моему двору, милорд, — спокойно проговорила королева. — Как поживает мой юный кузен Джеймс Шотландский?

— Я едва ли могу дать вам отчет из первых рук, — ответил Алекс, — ибо взял себе за правило не появляться при дворе Стюартов слишком часто. Дела моей семьи большую часть времени удерживают меня в Дан-Броке или Абердине, но я слышал, что король чувствует себя хорошо.

«Так вот она какая, эта Елизавета, которая приказала умертвить Марию Стюарт», — подумал Алекс. Как отличались друг от друга эти две женщины! Он, правда, никогда не видел покойной королевы шотландцев и знал о ней только из рассказов отца.

Ангус Гордон был ревностным приверженцем своей единоутробной сестры Марии Стюарт, но считал ее слишком опрометчивой женщиной, руководствовавшейся в своих решениях скорее чувствами, чем умом. Узнав о ее смерти незадолго до своей собственной кончины, отец устало покачал головой и сказал:

— С самого начала было ясно, что этим все и кончится. Но не держи зла на королеву Англии, Алекс, сын мой. В конце концов Шотландия победит, ведь в один прекрасный день на английский престол взойдет сын Марии.

Сейчас, когда Алекс произносил перед Елизаветой Тюдор какие-то приличествующие случаю слова, он понял, что и правда не затаил против нее зла. Скорее, он чувствовал, что в этой хрупкой женщине скрыт огромный интеллект и острый ум. Он знал, что полюбит ее.