Мое роковое влечение (СИ)

Зарываюсь в одеяло и прячусь. Не успеваю разойтись бурными рыданиями. Сверху обхватывает и сажает на колени. Его дрожь передается так быстро, что теряюсь.

Макс усаживает на себя верхом и вытирает мои слезы. Я же через пелену пытаюсь увидеть его эмоции. Взволнован. Будто не было разговора. Он так смотрит, что сворачивается сердечко в клубок и сильнее содрогается в импульсивных ударах.

— Ника, посмотри на меня, — гладит и гладит по лицу. — Мы здесь по ряду причин. Завтра утром тебя увезут. Доставят по дома. Я не смогу поехать. Мне тут нужно разгрести кое-что. Не знаю сколько времени понадобится. Знай это. Помни одно — я к тебе хоть с того света вернусь. Слышишь? Даже если потребуется положить всех, я вернусь к тебе. Жди меня, Ник. Ты все, что есть у меня. Поняла? — встряхивает легонько. Его слова так горячи и проникновенны. Я словно под гипнозом. Качаю головой в ответ. — Меня ненадолго отпустили к тебе. На одну ночь. Завтра нужно быть на месте, — ряд неясных слов пугает и дезориентирует. — Но я справлюсь. К Киру больше не вернешься.

Он еще долго говорит. Как ребенка успокаивает. Качает и обнимает. Он снова прежний, он снова мой. Мне так легко и приятно в его руках, что понимаю — вот тут мое место. Я борюсь с собой. Разум и эмоции сошлись в безумной схватке.

Но не дает мне покоя лишь одна навязчивая мысль, колотящаяся в голове — это наша последняя встреча. Тайпанову грозит смертельная опасность. Чувствую.

27

— Готов? Поехали.

Сычев выруливает, резко трогая с места. Насрать. Пусть хоть разобьемся. Ничего больше не колышет в принципе. Ника уехала. Лось добросит до дома в целости, можно не сомневаться. Весь лимит возможностей я использовал. Привезти, провести рядом с ней время и увезти. Теперь все.

По хер. Все бы отдал, что есть. На разбор внутренних органом пошел бы, но не отказался. Маленькая моя…

— К Колобку сразу поедем. Он рвет и мечет.

Киваю, смотрю перед собой и не вижу ровным счетом ничего. Хоть к сатане. Хотя они мало чем отличаются, если честно. После того, как меня загребли жизнь играет мрачными красками. Теперь либо сдохну, либо выживу. Первое кажется наиболее очевидным.

Ни о чем не жалею, делал то, что должен был. И если вновь доведись, совершил бы то же самое недрогнувшей рукой. Всплыло, сука…

Дела давно минувших дней. Вот же блядство!

— Грозит?

Возможно, кому-то покажется странным, что я запросто разговариваю со следаком, но у нас так принято. В разборы внутренних дел не посвящается ген-прокуратура. Наше ведомство не заточено на прямое контактирование. Если, конечно, верхом дерьмо не всплывает. Вроде общие задачи объединяют, но, по сути, мы разные. Хотя при особо важных заданиях сливаемся, но потом расход обеспечен. Такие правила.

— Есть немного.