Мое проклятие

Он не может здесь находиться, пока на то нет разрешения хозяина дома. Вам это прекрасно известно.

— Алхэ, Лрох, — нехотя проскрежетал бледный, все еще нетвердо стоящий на ногах мужчина, и через несколько мгновений болотная жуть исчезла в своей воронке, оставив на память несколько грязно-зеленых луж.

А внимание бывшего опекуна переключилось на меня. Он недобро прищурился, напряженно разглядывая нас с Тайо.

— Къоры никогда так не защищают наид, — раздался злой, недовольный голос. — Это приказ саэра Крэаза?

Телохранители синхронно пожали плечами. Взгляд змеиных глаз стал еще более жестким, настороженным.

— Я смотрю, къор уже знаком с сиррой Кателлиной и даже принял ее. Когда это случилось?

Воцарилось тяжелое молчание.

— Ну! — раздраженно поторопил родственничек.

— Вам лучше спросить саэра Крэаза, — нехотя откликнулся наконец Идар."

"Ритан поморщился и уже открыл рот, чтобы задать еще какой-то вопрос, но тут со стороны дома послышался шум. Встревоженные голоса. Звук быстрых шагов. Из-за поворота появился молодой мужчина, в котором я узнала одного из охранников Саварда, и бросился к опекуну.

— Саэр Эктар, сирре Альфиисе плохо!

* * *Величественные беломраморные колонны, тянущие свои коронованные навершия к древним священным сводам. Полированный малахит пола и зеркальная гладь причудливой майолики на стенах. Роскошь золотой отделки и великолепие драгоценных украшений. Все как обычно.

Только я уже не стремилась побыстрее добраться до хрустального сердца храма. Не бежала, даже не шла. Еле брела, словно каждое движение давалось с огромным трудом.

Высокая, приглушенно мерцающая арка перехода. За ней — Мост Слез и святилище Великой.

Остановилась, оперлась ладонью о столб, поддерживающий арочную перемычку, не в силах сделать ни шага. Не могу! Не хочу идти дальше! Боюсь, отчаянно боюсь увидеть гримасы отвращения, осуждения, презрения на ликах, молчаливо взирающих со стен. Но сильнее всего страшит безудержный гнев богини.

Мазнула взглядом по пальцам, беспомощно вцепившимся в затейливую каменную резьбу, и внезапно отчетливо поняла: это не моя рука. И тело тоже не мое.

Усталость сменилась лихорадочным возбуждением. Я должна увидеть свое лицо. Сейчас. Немедленно! Вон то панно из кусочков странного, отполированного до зеркального блеска камня как раз подойдет. Бросилась к стене. Твердое убеждение, что сейчас пойму, разгадаю нечто важное, росло с каждой секундой.

Тихий смех остановил, заставил замереть на полпути.

— Рано, — жарко дохнуло в лицо.

И все вокруг покачнулось, завертелось, резко выбрасывая меня из сна…

Распахнула глаза.

Рассвет едва брезжил в тишине покоев.