Топ-модель 2. Я хочу развод

Пикетирующие едва успевают отскочить. Кто не успел, того обливает — вот и ответ на предложения и жалобы.

Авто останавливается у дорожки, и выходит судья Бобров. Весело чешет на работу.

— Ты посмотри, какой себе приятный. Сразу видно, все в жизни правильно сделал, все хорошо у человека, — цедит сквозь зубы Денис. — Я так и не понял, что мы здесь делаем?

— С людьми поговорить приехали.

Бобров замечает нас, останавливается и, очевидно, ждет.

— Как он вообще ночами спит, тварь убогая? Святых нет, я сам далеко не безгрешен, — вещает двадцатипятилетний Денис с ипотекой на десять лет, — но какие-то принципы иметь нужно. Деньги с собой в гроб не утащишь.

Мы несем окурки к урне. Бобров все это время переминается с ноги на ногу — наш крюк его бесит, отчего я внутренне злорадствую. Старик лет под шестьдесят, с гонором, властью и отсутствием совести. Говорят, на входной двери его дома золотая ручка. Демонстрация? Вероятно, да.

— Разве не хочется стать тем, кто принимает правильные решения? — подходит к катарсису Кравченко.

— Ему не хочется, но мы не оставим выбора.

— На два шага вперед, Денис, думать труднее. Мало кто этим занимается, но мы рискнем. Бобров даже не догадывается о том, что мы его снимем.

— Как, блядь? — давится он шоком.

— Увидишь. — И продолжаю громко: — Здравствуйте. Грязненько тут у вас, урн мало.

Судья широко разводит руками и на людей указывает, дескать, те их и похитили.

Переговорив с Бобровым, мы идем к пикету, что, в общем-то, и есть цель визита. Наши не очень любят соваться в Кале, поэтому мне приходится, хотя это давно не моя ноша.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Едва подходим к протестующим и я начинаю вещать, из толпы доносится истошный выкрик:

— Одинцов! Я на твою жену дрочил вчера!

Свист, хохот, аплодисменты.

Злость — дикая, опустошающая. Она голову обносит, и первый порыв — движение вперед. Один шаг, второй. К толпе, ближе к тому, кто выкрикнул. Гнев всюду, он от нее исходит, но большая часть — внутри меня сконцентрирована, разгорается жаждой расправы. Обволакивает, требует здесь и сейчас. Блядь. Кто ты, а кто я. Какого хера ты в мою сторону пасть разеваешь, нелюдь?

С землей же сейчас сравняю.

Денис в меня глазами впивается в ожидании реакции. Все, блядь, впиваются. Мы — животные. Сам дергаюсь: нормальное народное приветствие. Быстро нахожу в толпе глаза кричавшего. Молодой цыган, смотрит дерзко, борзо. С ненавистью и желанием подраться с депутатом. Одна секунда между его выкриком и нашим зрительным контактом.

Парень предельно напрягается. Я тоже.

Идеи одна за другой.