Топ-модель 2. Я хочу развод

Мы не любим свой холодильник, но при этом не хотим, чтобы сосед там что-то хранил.

Пожимаю плечами уклончиво. Но быстро добавляю:

— Я не изменяла. Клянусь.

— Знаю. Так встретила?

«Какой же ты придурок, — думаю я. — Встретила. Тебя. Как по минному полю теперь. Люблю — тебе скучно, разлюбила — ты бесишься. Просто придурок. И правда уголь. Ничего тебе не мило, ничего не нравится». Вслух же произношу:

— Наверное, я подросла. Великую любовь можно ждать всю жизнь, а может, ее и не существует вовсе. Я хочу романтики, близости, хочу эмоций и… горячего секса. — А потом просто беру всю силу воли, которая только есть во мне, всю смелость, всю боль, что испытывала из-за него. Там такой океан бездонный, что черпать и черпать. Беру это все и добавляю: — Поэтому давай разведемся.

Аж закричать хочется от паники, что он будет не моим, хотя бы номинально.

Выдерживаю взгляд. Долгий, в упор.

— Я не готов тебя отпустить, — возражает Максим. Очевидно, что тоже подбирает слова.

Сглатываю. Это самое прекрасное, что я слышала в жизни. Мы говорим о разрыве, а сами друг друга гладим. Я его волосы пропускаю сквозь пальцы, нежничаю, не могу остановиться. Потому что после развода такой возможности не будет. А он меня обнимает сразу двумя руками. Крепко. По спине ведет пальцами, нестерпимо приятно, но не показываю.

— У нас… сложились общие ритуалы, мы можем друг на друга положиться. Я тоже буду по этому скучать, — говорю нейтрально.

Максим качает головой.

— Может, подумаем еще? Покрутим? Эта девка… — начинает.

Только не это, я ведь почти забыла. Ощетиниваюсь мгновенно. Перебиваю тут же:

— Будет здорово, если ты на каких-то условиях снимешь нам с Витой квартиру. Или пустишь в московскую? Может, временно, я не знаю.

— Глупости. Вита будет расти в доме. На фига он мне нужен одному?

И снова невыносимо от его слов, от такой заботы и горечи. Но, если я сейчас ему снова все дам — он опять не оценит. Нельзя заслужить любовь, к сожалению. Ни одним местом. Уважение — да.

Он прижимает меня к себе. Не пускает. Хотя мы не миримся.

С другим парнем этот фокус бы не прошел. А Максим… у меня есть фотография моей крови на простынях. Вот о чем говорила Ба-Ружа. Я ему отдалась — он взял. Потом я была верна. Вина на нем. Поэтому он все сделает, если продолжит уважать.

Пульс, если начистоту, шпарит. Я могла бы сидеть на коленях Максима вечно — гладить его, нежить в любви и ласке. Ему, наверное, это надо было в двадцать лет, когда он сам был нормальным, а не циником. Жаль, мне тогда было лет семь.

Какая несправедливость — эта ваша разница в возрасте! Вот бы мы были ровесниками и встретились.

Бросаю взгляд на столик — там два стакана с остатками виски. Усмехаюсь. Ее-то к себе позвал, угостил выпивкой, перед тем как натянуть. Сжимаю зубы.