Топ-модель 2. Я хочу развод

Если бы вы знали, какое у него детство было, как ему пришлось нелегко!

Этот эмоциональный инцест вновь разгоняет, и я накидываю:

— Кирилл меня интересует, честно, крайне мало. В отличие от его сестры. Я человек глубоко традиционный, где-то эти традиции можно назвать… устаревшими. Не спорю. Но Аня им соответствует полностью. Когда моя жена счастлива, мне психологически комфортно, понимаете? Когда она расстроена или в переживаниях, я беспокоюсь, плохо сплю, как следствие — ошибаюсь на работе. Поэтому большая просьба на этой неделе сделать все, чтобы Аня была жизнерадостной и счастливой. Тогда и вас, и Кирилла я буду искренне рад видеть у себя в доме и городе. — Осознавая, что вышло грубовато, широко улыбаюсь.

При виде моей улыбочки они что-то бледнеют оба. Переглядываются. Перестарался? Делаю ее чуть уже.

— От Ани зависит ваша работа? Тогда у нас большие проблемы, — пробует шутить теща.

Ищет поддержки у мужа, тот включается:

— Максим, ты неверно понял. Мы на твоей стороне, мы рады, что у нас такой зять. И Кириллу нравится с вами работать, он всегда о вас хорошо отзывается. — Он перескакивает с «ты» на «вы».

Я вновь широко улыбаюсь и подвожу итог:

— Тогда хвалите Аню. Радуйте, радуйте ее. Ну же.

«Тетка упала на улице, сломала руку. Мы с Аней докинули ее до травмы, скоро домой».

«Окей. Не задерживайтесь».

— Как же ее хвалить, если не за что? Будет за что, похвалим, — чеканит слова теща.

Цокаю языком и возвращаюсь к дороге.

Несложно представить, почему Февраль такая скрытная получилась. С такой семейкой-то. Я год жил в полной уверенности, что все в порядке, что мы играем по правилам и у обоих жизнь устаканилась. Аня просто улыбалась и кивала на все, что ни скажу. Не хотела общаться ближе — ее право. А потом оказалось, что у нас развод на носу. Что ей нужно больше, чем даю. Чайник свистит — так сильно нужно.

Эмоции того вечера, когда она меня с секретаршей застукала, — хоть топором руби. Твердые, обугленные. Тысячу раз, блядь, пожалел, что перед возвращением домой решил спустить пар с веселой девкой… И чтоб быстрее — прямо на работе. Пустое здание было, воскресенье. Тогда казалось, что все херово предельно.

Херово стало потом. Каждый день дебош теперь внутри, чувства наслаиваются друг на друга, с прочими путаются, отравляя. Из Ани боль фонтаном била, острая, рвущая внутренности боль, словно жена моя — одна сплошная рана. Живая, вскрытая.

Отношений не было, а измена была. И боль эта, оказывается, давно стала частью нашей жизни, перешла в хронику. Острое состояние лечится, хроническое — нет. Мы с Аней связаны до конца жизни, и боль эта навсегда с нами. Дебош во мне с каждым днем усиливается. Сам понимаю, что в желаниях путаюсь.

— Вы ее похва́лите. И не раз, — говорю пассивно-агрессивно.