Многая лета

Фаина прислонилась головой к косяку и подставила лицо под луч солнца. Перед глазами маячила проталина, оставленная недавней оттепелью. Обидно, протянув всю голодную зиму, умереть на пороге весны. Хорошо, что на прошлой неделе нашлись силы дойти до церкви: теперь не так страшно умирать.

Мимо, не останавливаясь, брели люди, похожие на тени. В Ленинграде привыкли к смерти. Но один, высокий командир, внезапно остановился и присел на корточки. Его глаза оказались вровень с Фаиниными.

— Вам помочь?"

"Наверное, этот командир только что прибыл в город, иначе бы знал, что помочь умирающему от голода может только кусок хлеба, размоченного в кипятке, или глоток жидкой каши.

Прикрыв глаза, Фаина не стала тратить время на ответ. Но офицер не уходил.

— Вот, возьмите.

На колени Фаине легло что-то тяжёлое. Она открыла глаза. Военный доставал из заплечного мешка и выкладывал банку тушёнки, коробочку бульонных кубиков, гороховый концентрат.

— Это мне? Почему? — почти теряя сознание, прошептала Фаина.

Командир запихал продукты Фаине за пазуху, благо пальто болталось на ней, как мешок.

— Почему? Потому что когда-то давно, в восемнадцатом году, незнакомая девушка накормила меня баранкой и подала милостыню. Теперь я возвращаю этот долг вам.

— Почему мне?

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Мы не всегда можем объяснить свои поступки.

Военный помог Фаине подняться и проводил до двери.

— Прощайте, — он широко улыбнулся, — мне пора в полк. Постарайтесь дожить до победы!

«Храни тебя Бог. А кусок хлеба, что нам не пожалела, к тебе вернётся. Помяни моё слово», — ясно, словно это было вчера, вспомнила Фаина слова нищенки, которой он подала милостыню в далёком восемнадцатом. Рядом с ней стоял мальчик и смотрел на неё глазами, полными горя. Неужели это действительно было?

Потрясённая, она замерла, и горячие слёзы на щеках омывали и очищали душу от всего того дурного и тёмного, что наросло за блокадное время.

* * *— Анастасия Кондратьевна, вас ожидают на проходной, — сообщила Насте Екатерина Семёновна из отдела нумизматики. Опираясь на палку, Екатерина Семёновна поднялась на чердак, где сотрудники Эрмитажа ликвидировали последствия дневного обстрела. Удивительно, но двухсотлетняя кладка, выполненная на века, выдерживала попадания снарядов. Благом оказалось и то, что осенью сотрудники подняли на чердак многие тонны песка и равномерно рассыпали их по всему потолку. Но сейчас один из снарядов перебил строительную ферму над Николаевским залом, и Настю послали на подмогу ремонтникам: подай, принеси, подержи и всё такое прочее.

От слов Екатерины Семёновны она помертвела — с хорошими вестями приходили редко. Ноги сразу стали ватными: когда она на прошлой неделе видела маму, та была очень слаба.