Многая лета

"

"Подступающая весна ещё не подобралась к ледяному панцирю, сковавшему реку, поэтому во все стороны по Неве тянулись тропинки и шли пешеходы. Одна из фигур впереди показалась Насте знакомой. Сгорбив спину, девушка брела так медленно, словно тащила на ногах пудовые гири. На тёмном пальто выделялась серая полоска беличьего воротника, на голове беличья шапочка с отворотом. Такое пальто было у Ани, одноклассницы Ковалёва.

В памяти моментально всплыл обидный разговор про Сашу, из-за которого она отказалась от поездки на Магнитку, и Анин ехидный тон, каким она говорила, что Ковалёв вынужден прятаться от неё по углам. Чтобы избежать неприятную встречу, Настя замедлила шаг и невольно нахмурила брови.

Олег уловил перемену её благодушия и робко коснулся руки, слегка скользнув пальцами по запястью:

— Тебя что-то расстроило?

Настя собралась ответить, что нет, всё в порядке, не обращай внимания, но Аня внезапно обернулась, и Настя увидела запавшие глаза и почти чёрные губы на бескровно-бледном лице. Обычно весёлая и самоуверенная Аня выглядела как привидение.

Настя невольно вскрикнула:

— Аня, что произошло?

Аня стояла, опустив руки вдоль туловища, и смотрела вдаль, поверх каменных сфинксов.

— А ты не знаешь?

— Нет!

Настя подошла поближе, уже догадываясь, что сейчас последует что-то невероятное. В предчувствии злых вестей сердце невольно ёкнуло и тревожно забилось.

Аня поднесла руку ко рту, словно хотела затолкать свои слова обратно, и глухо произнесла сквозь пальцы:

— Сашу Ковалёва расстреляли.

— Как расстреляли? — не поверила своим ушам Настя. — Не может быть.

— Может. Теперь всё может, — резко сказала Аня. — После убийства Кирова много молодёжи арестовывают. Я вчера заходила к Ковалёвым. Его мама сказала, что неделю назад Сашу забрали, а через три дня привели приговор в исполнение. — Она засмеялась с хриплым клёкотом. — Оказывается, его подозревают в контрреволюционном заговоре. Это его-то, Сашку — комсомольского вожака! Да он за советскую власть был готов умереть. — Она осеклась и замолчала гнетущим молчанием тяжкого горя, а потом яростно закричала: — Я знаю, если бы он уехал на Магнитку, то этого бы не случилось! Он должен был быть там! Там! А он остался в этом проклятом городе!

У Насти задрожали ноги. Если бы не Олег, который успел подхватить её под руку, она бы осела прямо на лёд. Её затошнило. Конечно, она слышала и об арестах, и о казнях, но всё это происходило где-то далеко, с кем-то чужим и неизвестным, скорее всего врагом.

Конечно, на их факультете проходили митинги, и активисты с трибуны клеймили предателей дела партии и Ленина, но никого не арестовали, хотя многие преподаватели ходили понурые и прятали глаза, словно опасались выдать себя неподобающим выражением лица.