Многая лета

«Они дрожат за свои жизни как осиновые листы и потому после похорон станут мстить за смерть Кирова по-звериному безжалостно», — подумал Глеб и сразу же переиначил свои мысли, потому что зверям не присуща бессмысленная и холодная жестокость, способная уничтожить десятки тысяч себе подобных.

Перехватив напряжённый взгляд Фаины, он вышел из-за стола и утвердительно спросил:

— Пойдём пройдёмся?

Они всегда понимали друг друга с полуслова и по-прежнему ходили гулять, если хотели поговорить откровенно.

По заснеженному Ленинграду ветер трепал траурные полотнища, из витрины продуктового магазина смотрел портрет Кирова с траурной полосой наискосок причёски."

"— Только бы беда не коснулась детей, — с тревогой сказала Фаина. — Только бы миновала. Я сегодня шла по Шпалерной и видела около управления НКВД толпы народа. Говорят, из Ленинграда выселяют священников, дворян, купечество — всех бывших. Одна старушка во вдовьем платке плакала и говорила, что получила предписание в двадцать четыре часа уехать в Астрахань. Мужчины, по виду офицеры, бодрятся, но в глазах такое отчаяние, что душа выворачивается наизнанку. Одна женщина бормотала: «Хорошо, пусть мы. Но за что же наших детей и внуков? Что же это? Месть до десятого колена?»[57] Мне страшно, Глебушка. Я боюсь за девочек и Вольку. Что будет с ними, если и нас вышлют?! — Она не договорила и уткнулась Глебу в плечо. Он крепко обнял её одной рукой.

— Милая, если случится наихудшее, то Настя с Капитолиной почти взрослые. Они умницы и труженицы, а Вольке придётся оставить детские привычки и стать помощником. Кроме того, ты забыла, что жестянщики везде нужны. Мы и в ссылке не пропадём, потому что мы семья и мы вместе.

В хрустале зимней ночи Фаинины глаза блестели потухшими звёздами. Притянув жену к себе, Глеб прикоснулся губами к её лбу, ощутив тягучую тоску в сердце. Он знал, что её не обманули его храбрые слова о высылке, но что ещё можно сказать любимой ради утешения и надежды? Мужчина на то и создан Господом, чтобы держать в своих ладонях тонкую женскую руку, которая в свою очередь нежит детскую ручку, что тоже вскорости станет мужской или женской. И это сплетение рук вечно до тех пор, покуда на земле существуют любовь и верность.

* * *Весь январь трещали морозы. Побелевший Ленинград оброс сугробами. Они грядой высились вдоль набережных, рыхлыми боками переваливаясь на мостовую. Ледяной ветер разносил по улицам запах печного дыма, колко и остро бросая в лицо пригоршни позёмки. По городу катились слухи об арестах, и казалась, что зима тянется целую вечность и никогда не закончится.

— Наступил ледниковый период, и скоро мы превратимся в динозавров, — пошутила Капитолина, когда они утром бежали на трамвайную остановку.