Многая лета

* * *Аня не находила себе места с тех самых пор, как Александр Ковалёв стал заглядываться на Настю Сабурову. Непонятно, что он в ней нашёл? Да — симпатичная, да — весёлая, да — синеглазая и русокосая, но ведь не комсомолка!!! И вообще — отсталый элемент. От одного взгляда на неё у Ани в душе вскипала классовая ненависть ко всем тем, у кого на лбу написано благородное происхождение. Хотя в анкете Сабуровой значится «из рабочих», Аня не верила ни единой букве. Свой своего всегда узнает, а Настя с Капитолиной другие — слишком культурные, слишком спокойные, слишком вежливые, да и держатся вместе не-разлей-вода, даже ни разу не поссорились, а ведь по сути — чужие друг другу.

Девчонки болтали, что они с Капитолиной ходят в церковь и дома у них весь угол завешан иконами. Даже если бы у них в семье была старорежимная бабка, то молодёжь обязана бороться с пережитками и не позорить школу-десятилетку имени Юных коммунаров.

Когда на днях проводили обсуждение статьи в журнале «Безбожник у станка»[55], Настя с Капитолиной ушли с дискуссии. Видите ли, у них головы разболелись! Аня на мгновение нахмурилась и потрогала пальцем появившуюся на переносице складочку — сколько раз давала себе зарок не морщить лоб, чтобы не состариться раньше времени. Она мельком глянула в зеркало, лишний раз полюбоваться на ровную стрижку с чёлочкой до бровей по последней моде. Жаль, что духи — мещанская пошлость, иначе можно было бы побрызгать себе на платье и стоять в ореоле цветочного запаха загадочной и прекрасной, так чтобы Ковалёв насмерть влюбился и не таращился в сторону других девушек."

"Кстати, встреча по статье получилась задорная, можно сказать огненная, потому что все выступающие яростно поддерживали авторов школьных страничек, которые назывались «Гоните поповщину из школы», и по итогам собрания вынесли резолюцию поддержать борьбу с религией и поручить каждому комсомольцу внести свой вклад в дело коммунистического атеизма и просвещения. Аня сделала в памяти зарубку — вынести на собрание комячейки вопрос об отчёте о проведённой агитации и потребовать от Насти с Капитолиной рассказать о проделанной работе.

Последней каплей ярости стала подсмотренная сценка, когда Ковалёв сломя голову помчался за Настей и стал уговаривать её поехать на строительство Магнитки. В момент их беседы Аня стояла за углом школы и чувствовала, как по телу пробегают волны то жара, то холода. Чтобы не выдать себя, она притиснулась к стене лопатками и, кажется, перестала дышать, настолько сильны оказались обида и ненависть, застрявшие комком в горле.

Если бы Сашка позвал на Магнитку или какую-нибудь другую стройку не отсталую богомолку Сабурову, а её, Аню, — полетела бы не раздумывая.