Нет жалости во мне

Все содержимое двух посылок уместилось в одну коробку. Самое ценное исчезло, но сигареты, сало, конфеты и орехи тоже неплохо, и на общак будет что отдать, и на обмен выставить или даже на карточный кон бросить. Алик поставил коробку на свою койку, вернулся к новичку, сел напротив него.

– Я тебя знаю?

– Откуда ты можешь меня знать? – с достоинством в голосе ответил парень."

"Он был примерно одного с Аликом возраста. Бритая налысо голова, хлипкие выцветшие брови, маленькие глаза с желтоватыми белками, огромный нос в форме баклажана. Широкие от природы плечи, крепкие волосатые руки. Взгляд плотный, стойкий – как у человека, уверенного в себе, но ясно понимающего, что силы его далеко не безграничны.

– Вот я и думаю откуда... Из каких мест?

– Из Петрополя.

– Ну, так и я из Петрополя, земляк, значит.

– Да ладно... А с какой улицы?

– С Грибоедова я.

– А я на Веселовского жил.

– Ну да, это рядом, в новом микрорайоне... Ну, раньше он был новым. А наш квартал так и остался старым, – с ностальгической интонацией в голосе сказал Алик.

Выяснилось, что парня звали Тимохой и что когда-то он ходил на ту же дискотеку, что и Алик. Знакомы они не были, но друг друга видели, потому и запомнилось Алику его лицо.

– А сюда за что командировали? – скорее для приличия, нежели из любопытства спросил Алик.

– Да козла одного чуть не замочил, – неопределенно махнул рукой парень. – Покушение на убийство повесили.

В подробности он вдаваться не хотел, а настаивать Алик не собирался – не по понятиям это, лезть в душу к арестанту.

– Сколько навесили?

– Семерочку. Полгода уже отмотал, шесть с половиной осталось, – уныло вздохнул Тимоха.

– Ничего, у меня тоже шесть с половиной когда-то было, вернее, оставалось, а сейчас и вовсе ничего не осталось. В этом уже месяце на волю. Будет и у тебя праздник... Если доживешь...

– Что значит если доживешь? – насторожился парень.

– Ну, это типа присказка такая... Хотя реально можешь не дожить. Народ у нас тут суровый, если вдруг что не так, могут и на перо поставить...

– Да это я знаю... И понимаю... – успокоился Тимоха.

– А что же тебя тогда напрягает? – пристально посмотрел на него Алик.

– Да нет, ничего... – поспешно мотнул головой парень.

– Может, косяки там за тобой какие-то? Ну, с воли.

– Да нет, нет, какие косяки?

– Ну, нет так нет...

Алик потерял интерес к земляку. И вовсе не потому, что у того была какая-то тайна от него. Просто не хотел он сближаться с кем-то. Привык уже к тому, что в зоне каждый за себя. Да и спокойнее так, а то вдруг сдружится с тем же Тимохой, а завтра его придется убить, потому что он гад – и по жизни, и по решению воровского схода. Он, конечно, не торпеда и никогда ни на кого не ишачил, но мало ли как карта ляжет.

Чем меньше времени оставалось до заветного звонка, тем дольше тянулись дни.