Ты предназначена мне

Забирать её Борис у меня не стал – взял кофейник и, не спрашивая, наполнил свою. Подвинул ко мне, перед этим добавив немного сливок.

— Спасло? – снова переспросила я, не в состоянии уловить суть.

— Да. – Расставив ноги на ширину плеч, он прищурился, глядя даже не в сад – в прошлое. Я чувствовала окружающую его ауру власти, бескомпромиссности. Его дом, эта веранда и то, как он смотрел через время, выдавало в нём человека, уверенного в своих решениях и не терпящего возражений. – Тебя не оказалось в доме в день смерти Эдуарда и Эллы, — он повернулся ко мне. – Не думаю, что брат твоего отца оставил бы тебя в противном случае в живых. Ты была для него существенной помехой, девочка.

— Так… — что пальцы мои разжались, я поняла только когда чашка, упав, откатилась в сторону. Я посмотрела на неё, пространно отметив, что она, кажется, осталась целой. – Мой дядя? Родителей убил брат отца?

В горле пересохло. Каждое слово кололось и царапалось острыми гранями букв. О том, что у отца был брат, я знала. Наткнулась на несколько статей, когда искала фотографии, но в них не было ничего о том, что это он виноват в их смерти. Только о его собственной…

Налитый Борисом кофе пришёлся кстати. Пытаясь прогнать дурноту, я отпила уже из его чашки и подняла голову. Он задумчиво смотрел на меня и, когда взгляды наши встретились, спросил:

— Разве сестра тебе не говорила?

—  Нет, — тихо, постепенно начиная связывать ниточки в единое целое. Голова кружилась уже не так сильно, шум тоже исчез. Я качнула головой.  – Похоже, сестра вообще мне ничего не говорила.

Борис ненадолго замолчал, продолжая при этом смотреть на меня. По-прежнему мрачно, с какой-то задумчивостью, будто бы уже всё для себя решивший, засомневался в верности этого решения. Будто бы я всё ещё была тем комком в одеяле, который держала на руках зеленоглазая, но при этом похожая на меня девушка.

— Возможно, и мне не стоило, — выговорил он наконец.

— Ты уже начал, — я почувствовала, как ко мне возвращается уверенность. Голос всё ещё звучал сипло, но я заставила себя расправить плечи. Потому что знала этот взгляд. – Я давно выросла, Борис, — поднялась и тут же ощутила, как снова потихоньку закружилась голова, но не показала этого. Сделала несколько шагов к Борису. – Не нужно пытаться беречь меня. Я приехала не за этим.

— За ответами, — не вопрос, утверждение.

— За ответами, — ещё один шаг. – И я хочу получить их, какими бы они ни были.

В этот самый момент она как никогда напоминала мне Эдуарда, с той лишь разницей, что черты её лица были смягчены женственностью. В остальном же… Тот же вызов в тёмных глазах, те же точёные высокие скулы. Даже губы она поджимала так же, как её отец. Она действительно выросла.