Ты предназначена мне

Упрямым и до предела принципиальным.

— Вы… Вы были друзьями? – мне с трудом верилось, что всё может быть именно так. Смотрела на снимки, видела на них совсем ещё молодого Бориса и не могла поверить, что это та самая реальность, которая когда-то существовала так же, как существовало сейчас это утро.

— Вряд ли это можно назвать дружбой, — взяв чашку с кофе, Борис поднялся. Подошёл к деревянному ограждению, отделяющему веранду от сада. – Есть люди, Ева, повернуться спиной к которым не страшно, будь ты им другом или врагом. Твой отец был именно таким человеком. Друзьями мы не были, скорее хорошими знакомыми. Сложись всё иначе, как знать… — лёгкий кивок головой. – Н-да… Как знать, возможно, мы бы действительно стали друзьями. Но я благодарен судьбе за то, что был знаком с Эдуардом и его женой.

— Мой отец не был лицемером, верно? – вопрос прозвучал глупо и неуместно, в голосе послышались слёзы. Я криво усмехнулась, сама не зная, что означает эта усмешка.

Борис, не отвечая, привалился к ограде и пил кофе. Не был, это я знала и без подтверждений. Перевернула ещё один листок и встретилась взглядом с совсем молоденькой, чем-то напоминающей мне саму девушкой. На руках она держала ребёнка. Кончик одеяльца свисал вниз, ладонь лежала на ткани. Стена за её спиной…

— Кто это? – неожиданно поняв, что снимок сделан в пансионате, я резко повернулась к Борису. Ни разу сестра не говорила мне, что у нас есть ещё какие-то родственники. Но эта девушка…

— Кто это, Борис? – спросила я настойчивее.

— Достань фотографию, — приказал он. Именно приказал, никак не иначе.

С того места, где он стоял, вряд ли можно было видеть альбом, но он точно знал, о каком снимке я говорю. Альбом был не просто ящиком Пандоры. Это был ящик даже не с двойным дном – одно дно сменяло другое, обрушивая на меня мою собственную жизнь, и конца этому видно не было. Я потянула было карточку. Остановилась и потянула снова.

— Переверни, — услышала за своей спиной. На плечо опустилась тяжёлая твёрдая рука. Я покорно перевернула фотографию тыльной стороной и тут же увидела буквы, выведенные ровным, с лёгким наклоном почерком.

— Камилла и Ева… — прочитала, чуть шевеля губами и только услышав собственный шёпот, поняла, что сделала это вслух. Подняла голову, с вопросом глядя на Бориса.

— Эта девушка, можно сказать, выходила тебя. Ты и она… вы стали первыми.

— Первыми где? — вопросов было всё больше.

— В пансионате, Ева. – Он вернулся на своё место. – С вас всё и началось.

— Кто она?  — я попыталась вернуть снимок на место, но сделать этого не смогла.

Уголок фотографии никак не желал попадать под ленту. Раз, другой…

— Это не важно, — сухо ответил Борис.

— Не важно? – карточка полетела на стол поверх раскрытого альбома.