Сопротивляйся мне

— Что?

— Страх стимулирует нервную систему и выброс адреналина, — говорит он сухо. — Всё это возбуждает половые органы. Поэтому даже во время принуждения к сексу у женщин выделяется смазка. Это не признак желания. Просто физиология.

У меня открывается рот. Он произносит таким тоном, словно возражений вообще быть не может. Он явно цитирует какую-то умную книжку. Дал же бог в мужья начитанного юриста.

— Это неправда, — только и могу вымолвить. Слегка розовею. Надеюсь, он не заметит.

— Это правда. Ты, как приехала сюда, — держишься особняком. От меня шарахаешься. Если подойду — замираешь в ужасе, будто я тебя хоть раз ударил. С моими родными никак не общаешься. С родителями ни разу первой не заговорила. Лерку едва не посылаешь. Тебя вообще нельзя трогать. И мы не трогаем.

Но ведь это не так! Я замирала не от ужаса, а от удовольствия. Чтобы момент продлить и запомнить! От несправедливости слезы наворачиваются, но я понимаю, что, если разрыдаюсь, он вновь начнет меня жалеть и успокаивать.

Его жалость мне больше не нужна.

— Ты не прав. Я очень стараюсь. Да я… вот на тех выходных в баню спускалась!

— Один раз. А она каждую неделю. Господи, Анжелика, ты сказала моей матери, что не любишь меня.

— Она задала некорректный вопрос!

— Что в нем некорректного? Спросить после свадьбы у жены, любит ли она мужа.

— Мне надо было солгать? — парирую я.

Он с психу ударяет ладонью по косяку двери. Я вздрагиваю. Кажется, мне удалось его раздраконить! Ледяная маска слетает с его лица, и я понимаю, что Владимир не просто злится. Он в бешенстве.

— Так а какого хера ты еще от меня хочешь?! — срывается он. — Ты меня не любишь, я понял уже! Ты бы еще статус такой в социальных сетях выставила. Живи спокойно! Крыша над головой, учеба, машина, бабло — у тебя всё есть. Я, блть, со всеми переругался, чтобы тебя не вздумали обидеть или задеть. Посмотреть косо. Несмотря на твое наплевательское отношение. Что тебе еще от меня надо? Да, я тоже живой человек, я вкалываю с утра до ночи. Я зае*ался, и мне хочется немного нежности и ласки. Ну обняла меня Танька, поржали мы с ней. Ты считаешь, мы бы потом трахаться поехали?"

"Мне было это больно. Как ты не поймешь? Мне адски больно, что тебя обнимает другая и тебе приятно.

— Я не знаю.

Глава 42

Он смотрит на меня, потом берет себя в руки и произносит спокойнее:

— Я просто хотел напиться. И я это всё равно сделаю.

Делает шаг к двери.

— Но ты ведь… не просишь. Ласки, — я всплескиваю руками от растерянности. Он снова уходит! Что мне сделать? Чем еще в него запустить?

— Ты за кого меня, блть, держишь? Ты холодная и равнодушная, какая ласка? Вроде умная, а ведешь себя иной раз как идиотка. Иногда я хочу отвлечься от игры, в которую мы с тобой играем на людях, — он вновь поворачивается ко мне спиной.

Идиотка.