Сопротивляйся мне

Всё еще сжимает меня в объятиях, но уже больше ничего не делает. Я осторожно обнимаю его за плечи. Жду, что будет дальше.

Он совершает глубокий вдох-выдох.

— Ты меня не бойся, — произносит хрипло.

Я часто моргаю.

— Я не боюсь.

— Хорошо. Я хочу, чтобы у тебя был человек, которого ты не боишься и которому доверяешь. Невозможно жить совсем в одиночестве.

Я облизываю пересохшие губы.

— А я хочу, чтобы ты доверял мне, — вызываюсь добровольцем. — Мы ведь заботимся друг о друге. И собираемся всю жизнь прожить вместе.

Он кивает.

— Да, собираемся. Я много и часто психую в последнее время, но на тебе это никак не отразится, — он легонько целует меня в висок. — Пойдем, я провожу тебя.

Отстраняется. Берет меня за руку и ведет в нашу спальню, которую я оккупировала. Закрывает дверь.

— Анжелика, ты должна понимать, — начинает Владимир, — что, когда я сообщил родным, что женюсь на тебе, они в восторг не пришли. Об этом говорили, и много. Ты здесь совершенно ни при чем, наши отцы поцапались много лет назад, обсуждали в основном их ссору. Но я тебя уверяю, что к свадьбе все остыли и смирились.

— А, — я закрываю рот рукой. — Я… размышляла об этом. Вы с Дариной из-за этого поругались?

— Дарина вспыльчивая. Конечно, она слышала разговоры. Они были и за моей спиной тоже, потому что я в подобном участия не принимал. Я бы не хотел, чтобы из-за ее глупости ты почувствовала себя здесь чужой. Тебя никто не обидит и пальцем не тронет.

— Да я… я поняла, Вов. Я не собираюсь обижаться на подобное. Говорили и говорили. Мало ли кто что про кого говорил раньше, проехали, — успокаиваю его я, а сама при этом ощущаю тревогу. Она подкрадывается откуда-то из-за спины и щекочет нервы. Я не вижу ее причину, но нутром чую, что-то не так. Что-то серьезное.

— Хорошо, — он целует меня в лоб и идет к выходу. — Спокойной ночи, — произносит уже в дверях.

— Ты уже уходишь? — спрашиваю я, стараясь скрыть разочарование.

— Да, мне вставать в шесть. День предстоит сложный.

Утром я просыпаюсь пораньше и спускаюсь на первый этаж. Решаю напечь блинов к завтраку, чтобы хоть немного скрасить всем настроение в понедельник, да еще и после скандала. Владимир обычно не ест утром, но вдруг для блинов сделает исключение? Он спускается, когда я всё еще стою у плиты. Быстро целует меня в щеку, кивает родителям.

Свекровь, нет сомнений, может быть весьма противной, когда старается. Владимир отказывается от моей стряпни, тогда она быстро предлагает пожарить ему омлет. Аж с места соскакивает, вся из себя деятельная. А я вроде как зря тут торчу с утра с венчиком.

— Мама, я не завтракаю же. Кофе возьму по дороге, — отказывает он и ей тоже, после чего убегает.

Я смотрю на Эмилию Александровну победительницей, дескать, ноль-ноль.