Сопротивляйся мне

Мой отец обожает баню, всё мое детство мы топили ее чуть ли не каждые выходные. Но с мужчиной в парилке я окажусь впервые.

Лежу, жду. Губы покусываю. Когда слышу шум за дверью, чувствую легкую тахикардию, которая значительно усиливается, едва Владимир заходит. Я открываю глаза и смотрю на него, а он на меня.

Владимир в боксерах.

Пошутить и разрядить обстановку у нас обоих не получается. Молчим. Он поддает пару, потом берет веник. Подходит ко мне. Между нашими телами остается каких-то несколько сантиметров. Мы наедине. Я полностью обнажена. Чувствую, как капельки пота катятся между лопаток. А еще его взгляд чувствую каждой клеточкой своего тела. Божечки.

— Если станет плохо — скажи, — слышу над головой.

— Ты… будешь нежным? — спрашиваю с улыбкой, стараясь хоть немного сбить градус напряжения. Сердце тарабанит о ребра как обезумевшее.

— Постарайся не обольщаться на мой счет.

После этих слов по моей спине ударяет веник. Не больно, но довольно ощутимо. Потом еще раз и еще. По бедрам, ягодицам. По ногам. Я закрываю глаза и расслабляюсь, потонув в ощущениях. Это приятно. Словно душу из тела вынимают и выбивают из нее все лишнее. Из-за чего дышать трудно было. Что жить мешало.

— Переворачивайся, — знакомый голос звучит глухо.

Слушаюсь. Владимир замирает на пару мгновений.

— Закрой грудь руками. Соски чувствительные, — просит.

Слушаюсь.

Я облизываю губы и подглядываю за мужем. За его сосредоточенным лицом. Владимир словно не веником машет, а задачку решает математическую. Я слегка прогибаюсь в спине, устраиваясь поудобнее, чуть развожу ноги, чтобы он коснулся и внутренней части бедер. Напряжение в моем теле нарастает.

— С тебя хватит, поднимайся, — говорит муж быстро и выходит из парилки в предбанник.

Я моргаю. Уже всё? А я его не буду, получается, хлестать веником?

Осторожно присаживаюсь, делаю глубокий вдох-выдох. Спускаюсь на пол и иду следом. Ополаскиваюсь под прохладным душем и чувствую себя словно заново родившейся. Надо чаще ходить в баню, я многое теряла, отказываясь.

Обижает тот факт, что Владимир ушел. Я просто хотела… думала… он мог бы… Не в бане, конечно, здесь слишком жарко. Но хотя бы поцеловать или сказать что-то, кроме «не обольщайся». При чем здесь это? Ничего плохого специально он мне не сделает, в этом я уверена. А к остальному я готова.

Когда я выхожу во двор, то сразу попадаю в скандал! Дарина, оказывается, устроила истерику и сейчас стоит посреди беседки, рыдает. В момент моего появления она хватает со стола бокал и швыряет его на тротуарную плитку, которой выложен двор. И тот разлетелся на осколки!

— Убери отсюда свою истеричку, — говорит Владимир Сергею. — Дети завтра придут Леркины, могут порезаться.

Свекры переглядываются.