Шекспир мне друг, но истина дороже

Чтобы все вернулось туда, откуда начиналось, – вот они с шефом Максимом Викторовичем, такие уверенные, веселые и довольные собой, едут в Нижегородский театр записывать спектакль для радио, и впереди у них приятное и несложное дело, почти неделя каникул на свободе, и можно сколько угодно рассуждать о прелести детективов и развивать на заправках наблюдательность, замечая, кто как ест, разговаривает и покупает соленые орешки!

Федя Величковский, двадцати четырех лет от роду, неожиданно и остро захотел домой – на собственную кухню, где родители, сделав иронические лица, слушают его рассказы, а братан пьет чай стакан за стаканом, раскачивается на стуле, и вид у него восторженный, и рот приоткрыт. Брат обожает Федины рассказы, и самого Федю обожает, и нет для него большего авторитета и лучшего друга!.. Федя снисходителен и великодушен к его четырнадцати годам, к его восторженности и младенческим интересам – ну, Федя-то точно знает, что они в четырнадцать лет младенческие!..

Еще он очень захотел на работу, в огромное здание на Белорусской, куда муха не пролетит и мышь не проскочит без пропуска, где суровые охранники всегда останавливают его и долго сверяют фотографию на пропуске с Фединой физиономией – не доверяют!.. Из-за штанов и курток не доверяют, бдительность проявляют! Раньше этих суровых людей он ненавидел за тупоумное следование инструкциям, а теперь испытывает к ним нежность. В здании на «Белорусской» не может случиться ничего того, что происходит с ними сейчас, там надежно и безопасно – всегда.

Федя никогда не считал себя трусом и знать не знал, что так ценит благополучие – свое и окружающих. Что он так зависим от этого благополучия!.. Что для него так важна устойчивость мира, в котором он существует.

…И что это значит? Это хорошо или плохо? Трус он или не трус?

– Федя, у тебя лицо скорбящей Богоматери. Что такое-то?!

– Извините, Максим Викторович. Я задумался.

Он потер ладонью отросшую за ночь щетину, сел на пол, по-турецки скрестив ноги, и посмотрел на шефа в перевернутый бинокль.

– Где ты его взял?

– Кого взял? А, бинокль! С собой привез. Это меня дед приучил. Он военный летчик и всегда и везде таскает с собой бинокль – рассматривать горизонты и пейзажи. Это его. Хотите посмотреть?

Озеров отпихнул от себя бинокль.

– Там еще одна странность, знаешь. – Почему-то ему было трудно об этом говорить. – Ляля сказала, что это был… не человек.

– В каком смысле? – изумился Федя.

– Фантом, – морщась, сказал Озеров. – Призрак оперы. Мираж. Лошадиная голова, рога и копыта.

– Сам Вельзевул наведался?!

– Она так говорит.