Молчи обо мне

Браслет из черненого серебра, массивный, но не грубый. Евгения пропускает его между пальцами, а потом кладет обратно в коробку.

— Передайте благодарность Анжеле — у нее удивительный вкус.

— Даже не примерите? — Мы деловые партнеры, я не обязан краснеть и извиняться за то, что не помню дни рождения всех сотрудников и членов их семей.

— В другой раз.

По логике вещей теперь мне пора убираться вон, но я зачем-то тяну время, разглядывая ее лицо. Она редко пользуется косметикой, поэтому совсем не выглядит на свои годы. Иногда так и вовсе похожа на студентку, и пару раз это играло против нее: в мире большого бизнеса, где заправляют солидные мужчины, крайне тяжело добиться уважения, выглядя как пятикурсница.

— Я слышал, вы вышли замуж.

Снова вежливый кивок. Опускаю взгляд на безымянный палец — простое золотое кольцо без изысков. Бывшая жена ободрала Сабинина как липку, но он вроде все равно не бедствует и даже снова уверенно завоевывает олимп ресторанного бизнеса, вытесняя, в том числе, и то, что некогда сам же создал. Пожалел для любимой женщины бриллиант?

— Что-то еще, Лука? — Левитская даже не скрывает, что нарочно поглядывает на наручные часы. — Я бы не хотела оставлять важные дела на завтра, но сегодня праздничный ужин… Будет обидно, если он превратится в ранний завтрак.

— Да, конечно, не буду отвлекать.

Это — мое здание, а Левитская — моя подчиненная, но я чувствую себя мальчишкой-посыльным, которого попросили убраться. Даром, что вежливо.

Глава сорок седьмая: Одиночка

Я возвращаюсь домой только около семи.

Уставшая, совершенно опустошенная и голодная, как зверь."

"Это совещание было так не вовремя, но некоторые задачи нельзя откладывать даже на сутки. А Большой Б слишком хорошо мне платит, чтобы я пренебрегала своими обязанностями ради такого пустяшного повода, как День рождения. Я бы приплелась на работу даже на костылях и с трубкой кислородного баллона во рту.

— Я дома, — кричу из прихожей, и первой мне навстречу выходит Татьяна Павловна с Хельгом на руках.

— Женечка, так поздно, — хлопочет она, но слова беспокойства тонут в голосе Таси.

— Я собиралась ехать в твой Мордор и врезать Саурону по яйцам за то, что ввел у себя рабовладельческий строй, — ворчит сестра и, не дав мне раздеться, крепко обнимает. Потом отодвигает, разглядывает и неодобрительно морщит нос. — Ты похудела. Щеки впали. Выглядишь не как счастливая замужняя женщина.

Тася в своем репертуаре, поэтому я даже не думаю на нее обижаться. Она крайне невысокого мнения о девяноста девяти процентах всех знакомых мужчин, а тот один единственный счастливый процент наверняка еще даже не появился на свет, поэтому неудивительно, что мой очередной выбор ей не по душе.