Молчи обо мне

Мне снова больно, но теперь у меня по крайней мере есть источник жизни, из которого я буду черпать безгранично долго, вот только…

— Привет, — раздается над головой знакомый голос, — извини, что опоздал.

Я поднимаю взгляд, не понимая, на какой планете нахожусь.

— Разрешишь его взять?

Он как всегда не ждет ответа: бережно принимает из моих рук странно затихшего малыша, а мне передает безразмерную охапку лососевых роз. Самую огромную в моей жизни.

— Был уверен, что он тяжелее, — говорит Большой Б и с моего молчаливого согласия немного оттягивает капюшон нарядного белоснежного комбинезона.

Хмурится, разглядывая маленькое личико, пока я разрываюсь между попытками понять, что происходить, увидеть реакцию Луки на моего малышка и заодно запечатлеть удивление на лицах персонала Центра. Я пролежала здесь почти две недели и ни разу за все время меня никто не навестил, тем более мужчина, о котором бы я могла сказать, что он — отец Хельга. Не афишировала, что я вроде как родила для себя, но и не особо скрывала, когда заполняли какие-то медицинские документы на ребенка. В наше время мать-одиночку не закидывают камнями, но все равно смотрят косо, если нигде не указано, что ее беременность — результат ЭКО.

Появление Луки производит эффект, потому что с ним так всегда: где бы мы ни появились, он всегда привлекает внимание. А за мной он приехал просто «с иголочки»: роскошный темно-серый костюм, цветы и, судя по всему, успел произвести нужное впечатление, потому что все женщины в одежде медицинских работников тоже с цветами.

— Лука, что происходит? — дрожащим от непонимания голосом спрашиваю я, когда он тянется, чтобы поцеловать меня в щеку.

— Евгения, не стойте с таким лицом, словно вас вот-вот ужалит гремучая змея — подыграйте мне хоть немного.

Я киваю, обещаю взять себя в руки, но все равно вздрагиваю и приподнимаюсь на носочки, когда ухоженная щетина мягко скользит по моей щеке.

— Спасибо… — оторопело шепчу я.

— Тогда попытайтесь изобразить радость от встречи.

Пока я смотрю на Луку в совершенно непривычном и диком для меня амплуа заботливого мужчины, он благодарит моего врача за заботу о «своей женщине и сыне», как бы невзначай, совершенно легко, играючи, упоминает вынужденную командировку, по причине которой не смог быть рядом.

Он играет идеально.

Если бы я была одной из толпы, мне бы и в голову не пришло заподозрить обман.

— Возьмите меня под руку, — глухо рычит Лука, подталкивая меня к выходу. — Еще пять минут — и мы сдадим наши маски в костюмерную, а пока хоть чуть-чуть напрягитесь, чтобы мне не пришлось пожалеть обо всем этом еще больше, чем я уже жалею.

Когда я беру его под локоть, у меня дрожат пальцы и коленки выделывают восьмерки.