Молчи обо мне

У меня индивидуальная видовая палата: из окон прекрасно просматривается красивый парк, нет шума оживленных улиц, есть шустрый вай-фай, отдельная душевая и туалет. И даже красивая кроватка на полозьях, в которой будет спать мой маленький Хельг.

До родов еще почти неделя, но моя врач считает, что у меня повышенный тонус и не лишним будет подстраховаться. А еще у меня нет от нее секретов, и она прекрасно знает, что, если свободу моего передвижения не ограничить стенами больницы, я до последнего буду бегать в офис. И кончится тем, что рожать приеду на такси, с блокнотом в руке и телефоном, где у меня будет видеоконференция.

А раз мы с Лукой достигли соглашения насчет продления моего контакта, то я с чистой совестью ложусь в больницу, чтобы мой малыш появился не второпях, а под чутким надзором опытного врача.

После того благотворительного вечера Лука избегает встреч со мной. И это явно к нашему взаимному облегчению, потому что я больше ни за что на свете не хочу вновь оказаться под тем стальным взглядом, от которого у меня лопались нервы и ломались кости. Наше общение и раньше носило очень сдержанный деловой тон, теперь же стало полностью формальным: его секретарь написала сроки, к которым я должна была предоставить свои условия на «послеродовой период», я отписалась ровно через три дня. Еще через сутки мне пришел ответ с правками и дополнениями, я перечитала, написала, что согласна и сделала еще одну пересылку. Через неделю у меня на столе лежал контракт. Я подписала оба экземпляра и оставила копию у своего секретаря.

С Лукой мы больше не виделись.

И с Игорем тоже, хоть я была уверена, что он хотя бы попытается объяснить причины, почему вдруг его жизненный вектор так резко сменил курс. В конце концов, у меня все тот же номер телефона, пусть я и сменила место жительства.

Но, видимо, в моей заколдованной жизни именно так и должны исчезать все мужчины: в никуда, тихо, без попыток хоть что-то объяснить, друг за другом, как вагоны поезда, которые следуют заданным маршрутом, пока я стою на перроне.

И все же, чем ближе день родов, тем тяжелее у меня на душе.

Каждый день я вижу в окно, как к больнице подъезжают счастливые отцы с цветами и букетами из воздушных шаров, как потом выносят на руках нарядные свертки с младенцами, как их румяные от счастья жены семенят следом. Я вижу счастье, как оно есть, пусть картинки и немного отличаются друг от друга. Я вижу то, о чем не думала, пока все мои минуты, часы и дни были заняты работой.

Тася уехала на теплые острова, куда повезла своих ВИП-семинаристок отходить от измен и предательств, и где будет учить их «ценить себя и вытирать ноги об членоносцев».

За мной и Хельгом некому будет приехать.