Молчи обо мне

Вроде не мог ни в любви признаться, ни грубостей наговорить — не было повода. Перечитываю и не сразу понимаю, что и к чему я писал. Только через пару секунд доходит, что просто ошибся, потому что ровно на одну строку выше «МДЖ» у меня записана Светка — «Мадам Брошкина». Она всегда сатанеет, когда так ее называю, но мне так понятнее и удобнее. Свет у меня будет еще до хрена, не нумеровать же их, в самом деле.

Женя не ответила. Очень в ее характере: проглотить и молчать.

Или просто увидела мое имя и удалила, не читая?

Я бреду делать кофе и непроизвольно ловлю себя на мысли, что подсчитываю недели с нашего расставания. Прилично, кажется, полтора месяца точно. Был практически уверен, что она не сдастся и даже после моей категоричности напишет и попытается все исправить. Она всегда старалась за нас обоих, всегда была мягкой, где необходимо, уступчивой, податливой. И всегда смешно смущалась, если я подталкивал ее к сексуальным экспериментам в постели. Но никогда не говорила «нет», отдавалась так жадно, что даже сейчас от одних только воспоминаний у меня тянет внизу живота.

Шипение убежавшего из турки кофе возвращает меня в реальность, где на заднем фоне звонит брошенный на столе телефон.

Светка.

Я включаю громкую связь и первое время даже не пытаюсь вникнуть в визжащий поток ругани из динамика. Когда нужно — я в состоянии отключить даже больную с похмелья голову. Пью кофе и вообще ни о чем не думаю. Прикидываю, что еще нужно сделать по работе перед поездкой в горы с приятелями, на кого переложить свои обязанности хотя бы на неделю, чтобы меня хоть в отпуске не имели по каждой мелочи.

И отзываюсь только когда Светка перестает орать и меняет тон на прилежно-смиренный. Блеет, что просто очень сильно меня любит и ревнует, и ничего не может с собой поделать. Что это все из-за нашей неопределенности и потому что ей нужно чувствовать мою любовь, чтобы быть спокойнее и не представлять меня с другими бабами каждый раз, когда я долго не отвечаю на звонки.

— Точно, красавица, — устало вздыхаю я, — все из-за нашей неопределенности.

— Артем? — Она пытается подавить радость в голосе, но в голове уже наверняка планирует триумфальное возвращение в мой дом со всем своим хламом.

— Все, Светка, вот теперь точно все. За квартиру до конца месяца заплачено, а дальше крутись как можешь. Ты не безрукая, справишься. В крайнем случае, потянешь что-то из заначки. Она же у тебя есть, да?

Я тупо стебусь, потому что Светка — Стрекоза из басни. Они ни хрена не умеет распоряжаться деньгами и там, где умные женщины отказывают себе в паре обуви или еще один год ходят со старой сумкой, чтобы отложить на жилье или «на всякий пожарный», Светка просто не умеет себе отказывать.